Путёвые записки

- Котов Михаил. Националист.

- Оп-па! – воскликнул Чиж. - А я за тебя слышал! Это же твоя делюга шумит по всем новостям? И по ящику ты мелькал, точно!

Кот вздохнул, сел на лавку и махнул рукой:

- Шума полно, а без толка. Всё решено в кабинетах задолго до приговора.

- Большой срок светит? – спросил Чиж.

- Если буду также молчать или доказывать невиновность – возможно и вечность.

- Вечность? – не понял Чиж.

- Для меня – да.

- Пожизненно?! – ахнул Чиж.

Кот насупился и промолчал. Когда тишина затянулась и, казалось, что разговор закончен, Чиж присел на корточки и попытался заглянуть в глаза Михаила:

- Слушай, но если приговора не было, то ещё возможно повлиять на исход делюги. Менты любят договариваться и терпеть не могут невиновных. Уж если попался им в руки, лучше соскочить с раскаянием. Можешь поверить, я в этой системе не в первой. И сроки топтал всегда божеские.

Кот помотал головой:

- Не в этом дело! Им мало того, чтобы я вину признал, над этим я бы ещё подумал. Но ты им дай показания и на других, таких же невиновных!

- Невиновных? – усмехнулся Чиж.

- Даже если в чём-то и виновных, - ответил Кот, - то уж точно не в том, что на них пытаются повесить чекисты.

- Да какая разница! – взвился Чиж и попытался расхаживать по паре квадратных метров, но места хватило лишь на полшага туда-обратно.

- Ты пойми, - Чиж снова сел на корточки, - вот я, к примеру, не тискал то, что на меня повесили легавые. Но зато я получу год-полтора и снова до дому - до хаты. А попёр бы в несознанку, да отказ брать на себя чужие висяки, то схлопотал бы года три, не меньше, пусть и только за свои эпизоды. А так и ментам помог с отчётностью и себе годков поубавил.

Кот брезгливо поморщился, но Чиж увлёкся.

- А подельники хороши в деле, но уж если залёт, то каждый сам за себя. Как говорится: кто первый – тот свидетель.

- И тебе не западло ментам помогать? – перебил Кот, в упор глядя на Чижа. - Или, сделал дело - сдай подела, - твой уклад? Честный крадун, говоришь?

Кот медленно встал и глыбой навис над соседом. Но Чиж не оробел и не попятился. Он смотрел на Михаила снизу вверх слегка блуждающим взглядом и умудрялся криво улыбаться, при этом быстро тараторя и жестикулируя ловкими пальцами щипача:

- Ты за мою честь не беспокойся, фраерок. Я в любом порядочном обществе свои поступки обосную, потому как я не столько легавым помогаю, сколько таким же, как я. Пару чужих лопатников повешу на себя, так других от лишнего срока отмажу.

- Я же не призываю тебя сдавать кого-то, - продолжал Чиж уже спокойнее. -Ты просто вину признай, да перед журналюгами раскайся. Глядишь, и от пэжэ слиняешь и бабе своей поможешь, подельнице-то…