Обещанная демону

Второй, услышав это, встрепенулся.

– Что ты натворил еще, безумный грешник?! – воскликнул он. – Ты всегда ходил по грани, но всегда отрицал смерть! А теперь говоришь о ней как о неизбежном!

Первый глянул на него с презрением.

– Тебе не понять, трус, – ответил он высокомерно.

– Что?! Что ты натворил?!

– В груди Короля Ротозеев бьется мое сердце, – ответил Первый как можно небрежнее. – Я дал всем шанс. Второй шанс все исправить и снять проклятие.  И тебе – в том числе. Не благодари, грешник. Но и не потрать его бездумно.

Второй со сдавленным криком, со слезами на глазах,  кинулся к ногами Первого, целуя его башмаки, и тот так же брезгливо оттолкнул его ногой.

– Ты слишком долго унижался, – произнес он. – И, кажется, привык жить на коленях. На самом деле, встать на колени больнее, чем получить копье в бок.

В этот миг с Элизой случилось что-то странное. Ослепительно вспыхнув белым светом, исчезли инквизиторские доспехи, девушка осталась в простом платье, а ладонь ее, сжимающая древко копья, засияла, словно раскаленный металл. Девушка закричала, словно священное оружие причиняло ей нестерпимую боль, и Эрвин рванул на ее крик, протягивая руку к убивающему  ее оружию.

– Элиза!!!                           

Первый повис на его плечах, сбивая с ног, заламывая его руки.

– Копье убьет тебя! – кричал он вырывающемуся Эрвину.

– Но оно убивает ее! – рычал Эрвин, упрямо цепляясь за  пол и приближаясь к Элизе.

Но тут встал Второй. С заплаканным лицом, с дрожащими губами.

– Простите, братья, – прошептал он. – Простите мне мое предательство! Увидимся в Свете!

У него не было времени подумать. Он шагнул к корчащейся девушке, положил свою огрубевшую, натруженную мозолистую руку на ее горящие пальцы и с силой разжал их. Вторая его рука легла на древко копья, с шипением, с пламенем на нем сжались его пальцы. Второму хватило сил отнять копье у Элизы. Но затем пламя охватило его всего, целиком, и он исчез, не успев крикнуть.

Он использовал свой шанс.

Элиза свалилась без памяти на пол, и рядом с ней упал перламутровый наконечник священного копья.

Первый и Эрвин, прекратив бороться, разом рванули к девушке. Эрвин поднял ее обмякшее тело на руки, подхватил обожженную ладонь, с трепетом целуя пальчики.

– Да, – выдохнул Первый, вглядываясь в побледневшее личико девушки. – Копье сильно ранило ее, вытянуло много сил. Черт бы побрал этого паршивца, этого Короля!.. Он нашел для хрустального сердца более подходящий футляр! Мы потеряли Четырнадцатого, Эрвин. Обрели, и снова потеряли его.

– Я могу потерять Элизу, – произнес Эрвин, прижимая свое сокровище с груди. – Что мне Четырнадцатый…

Первый поморщился.

– Эрвин, – произнес он. – Ты же знаешь, что надо делать. Ну же, Эрвин!.. Теперь ты не можешь не признать – тебе стоит позабыть о своей гордыне, тебе нужно пойти туда… Алой Дорогой, Эрвин. В Инквизиторий. Не тот, что стоит посередине города мертвым памятником, а туда. В сердце леса. Где еще жив Свет. Тебе придется вспомнить, – Первый оскалился, словно огрызающийся волк, – и придется попросить, гордый Тринадцатый, смиренно попросить помощи у того места, которое ты проклял и отверг!.. Оно поможет. Оно не даст ее сердцу остановиться.