Иерусалим, Хайфа — и далее везде. Записки профессора психиатрии

Брак — это долгосрочный проект людей с целью рождения и выращивания детей, своего рода ипотека (машканта, иврит). Это игра двоих, причем оба что-то выигрывают и проигрывают, поэтому успешность брака не гарантирована. Любовь в браке — хороший бонус. Нам с Галиной было по 20, когда мы поженились, и мы были парой 40 лет. Брак был успешным, чему свидетельство — два замечательных сына, внуки и внучки. У меня не было особых причин жаловаться на семейную жизнь. Мы как-то быстро поделили роли: я обеспечивал семью всем необходимым и воспитывал сыновей, а Галина, работая всю жизнь, отвечала за «дом и тыл», заботилась о нас всех. Дети выросли, и роли свои мы выполнили. Однако с возрастом меняются интересы, желания и взгляды супругов, проходит влюбленность, меняется отношение и к браку. Психологи написали на эту тему тонны книг и статей.

Если супруги разводятся после того, как подросли дети, значит, их уже долгое время ничто, кроме детей и привычки вместе жить, не связывает. Говорят, чем больше благополучия, тем сильнее трещат по швам узы проживших не один десяток лет пар. На Западе появился специфический термин — «пепельный развод» (grey divorce; пепельный, потому что седой).

Типичный сценарий: вроде бы все благополучно, дети выросли, благосостояние достигнуто, экономически супруги способны существовать друг без друга, но их почти ничто не объединяет, наступает отчуждение, и совместная жизнь начинает вызывать раздражение[61]. Бывают случаи, когда один из супругов находит новую любовь спустя многие годы совместной жизни.

Наша семейная лодка разбилась из-за проблем, связанных с эмиграцией и адаптацией к новой стране и культуре, больших различий в ментальности и социальном положении. Последнее дело — это искать виновных в переменах. Возможным триггером стал «синдром опустевшего гнезда»[62], когда наши сыновья стали жить самостоятельно, а других общих интересов почти не было, жить вместе стало непросто. Галина лишилась возможности заботиться о детях, что было главным в ее жизни. Появившееся свободное время она посвящала подругам, чьи суждения и оценки она постепенно приняла, хотя они были далеки от моих. Они углубили трещины в наших отношениях. Я находил удовлетворение в клинике, университете и научных проектах. Таким образом, живя под одной крышей и не испытывая каких-либо материальных проблем, мы все меньше общались друг с другом. Так проходили годы… Хотя наша юношеская любовь давно уступила место привязанности и уважению друг к другу, моя душа, похоже, была открыта для новых чувств. Так бы и продолжалось до сих пор, если бы в этот период я не встретил другую женщину. Развод — это грустное, но все равно нормальное окончание брака. Наш развод был тяжелым стрессом для обоих, а расставание — трудным и болезненным. Он затронул не только все стороны жизни, но и душу. Галина, наши сыновья и их жены каждый по-своему пережили и приняли случившееся. Боль с годами утихла, но не прошла. Я не снимаю с себя вину за это.