Электронная книга - «Черный гусар». Краткое содержание книги:
ГГ неплохо помнит историю, но совершенно не разбирается в физике, химии, военных изобретениях, смертоносных патронах и ядерных зарядах. Так что здесь не будет прогрессорства, невероятных промышленных «рывков» и патентов на новейшие самолеты и атомоходы.
Неспешное и плавное начало, описание повседневности. ГГ приобрел одну уникальную способность, и применив ее, спас цесаревича Николая. И теперь история пошла иным путем.
Бухарский поход. Исторические персонажи.
Подполковник Оффенберг командовал громко и четко, с явным удовольствием отдавая приказы. Выполняя его распоряжения, мы осмотрели дворец и заняли его по праву победителей, расставив караулы и по возможности подготовив покои для Кауфмана.
Два дня в город продолжали подходить наши силы, а мы постоянно находились в разъездах, осматривая окрестности. Кауфман решил задержаться и послал эмиру очередное письмо, в котором предлагал мир, но на сей раз добавил новые условия. В частности, самаркандское бекство должно отойти к России.
Со стороны действия Кауфмана казались неторопливыми и даже медлительными, совсем не похожие на стремительные марши Суворова. Но я и не думал его критиковать. В Азии, в сложившихся условиях, он выбрал тактику планомерного и неспешного движения, а не стремительных прорывов.
Жителям гарантировали безопасность. Состоялся большой прием. Старейшины благодарили Кауфмана за благородство и великодушие, обещая внушить народу чувство признательности по отношению к русским. Командующий одарил их халатами. Кашемировые для богатых и хлопковые для тех, кто победнее. Кроме того, Казы-келян получил серебряную медаль.
– О, Ярым-паша*, дар твой велик, но я не в силах его принять, – седой и плутоватый Казы-келян сконфузился, принялся благодарить и объяснять, что не может взять медаль. – Народ начнет показывать на меня пальцем. Меня назовут отступником от предписаний Корана. Таксыр*, прикажи лучше отрубить мне голову, но избавь от медали.
В толпе офицеров послышался негромкий смех князя Ухтомского. Кауфман деланно нахмурился.
– Медаль – награда Белого Царя, ее нельзя не принять. Ты сам просил нас прийти в город и взять вас под защиту. Но я разрешаю тебе носить её не на халате, а ближе к сердцу, под одеждой, сохраняя в памяти мою доброту.
– Давай медаль, Ярым-паша, я согласен, – Казы-келян такому решению обрадовался. Человеком он оказался правильным и честным. При мусульманах он каждый раз медаль прятал под халат, но находясь среди русских, обязательно доставал на всеобщее обозрение, начищал и хвастался, что получил ее от самого Белого Царя за неоценимые заслуги.
Жизнь налаживалась. Мир в городе установился так быстро, что уже на следующий день сарты открыли базар и лавки. Более всех нашему прибытию радовались евреи и иранцы – им раньше жилось тяжело, но сейчас они воспрянули духом.
Гусары наконец-то помылись, посетив местную баню. Выложенная мозаикой баня оказалась красивой, чистой и просторной, наполненная горячим паром и запахом душистого мыла. Мраморные колонны поддерживали полукруглый свод, в бассейне тихо плескалась теплая вода. Горячий хаммам посередине главного зала блестел – так его намыли. А банщики натерли нас с таким усердием, что с бани мы буквально выползали, обессиленные, но довольные.
– Если доживу до пенсиона, прикажу построить и у себя такую же диковинку, – поделился Эрнест Костенко, принимая от своего денщика пиалу зеленого чая. Чай оказался великолепным, и мы долго предавались неги, отдыхая и неспешно разговаривая.
– Гусар, который не погиб в тридцать лет – не гусар, а дрянь, – захохотал Тельнов.
– Так было пятьдесят лет назад, – блеснул эрудицией Кузьмин. – Фраза принадлежит одному из наполеоновских генералов.
Командующий издал общий приказ, в котором хвалил войска за преодоленные трудности, за стойкость и одержанную на Зеравшане победу. Состоялось общее награждение. Рядовым чинам раздавали «Георгиев», да и большая часть офицеров получила награды. Одним достались серебряные сабли и шпаги с надписью «за храбрость», другие получили первые ордена, третьи повышения по службе. Мне, Некрасову и всем прочим корнетам и поручикам вручили орден Станислава 3-й степени, хотя ничего особенного лично я не сделал.