Ужасы и кошмары [сборник; litres, авторский текст]

Они ушли из прихожей в большую комнату, закрыли за собой дверь, и больше Сеня ничего не слышал. Да и хорошо. Про черную «Волгу» ребята в школе друг другу рассказывали, некоторые боялись. А Сеня не понимал, каким надо быть глупым, чтобы сесть в чужую машину.

Утром, проснувшись чуть раньше звонка будильника, он прислушался к себе. Ничего не болит. Даже паршивого насморка нет. Придется вставать и идти в школу.

Когда Сеня одевался в прихожей, туда вышел дядя Андрей. Они поздоровались друг с другом, мужчина уставился на мальчика немигающим совиным взглядом.

– Соскучился по друзьям, по школе? Дома, наверное, надоело сидеть? – неожиданно обнажив в улыбке крупные зубы, спросил он.

Арсений поглядел на него, как на сумасшедшего, но ответить не успел. Мама тоже вышла из комнаты и сердито сказала Сене, чтобы шел скорее, не копался. Не хватало ей еще проблем из-за его опозданий.

В школе все было по-прежнему: постоянное ощущение, как если бы за шиворот засунули снежок – неуютно, противно. Гусаков и компания таких же тупых и злобных троллей, которых он называл друзьями, вышучивали Сеню и еще пару несчастных, придумывая им обидные прозвища, всячески стараясь задеть.

Учителя доносили разумное, доброе, вечное каждый в силу своего ума и таланта, но мало у кого это получалось интересно и познавательно, поэтому почти на всех уроках, кроме географии и музыки, была тоска зеленая. И хорошо еще, если к доске не вызывали и контрольных не было: в этом случае к скуке примешивался еще и страх

День катился серым шаром от первого урока к пятому. А под конец случилась катастрофа.

Сенин класс был дежурным, ребята остались убираться. Сене нужно было вымыть полы на своей половине коридора, и он, раздобыв ведро и швабру, уныло возил тряпкой по полу. Задумался, не заметил Гусакова и остальных. Да если бы и заметил, что это изменило бы?

Гусаков был свиреп, предсказуем и неумолим, как грамматические правила. Пнул ведро с водой, оно, естественно, опрокинулось, вода разлилась грязно-коричневой лужей. А после наступил на тряпку.

Сеня, по его задумке, должен был дернуть швабру на себя. У него не вышло бы освободить тряпку из-под ноги Гусакова, и это вызвало бы дружное ржание свиты. Однако этот момент пошел не по сценарию. Сеня дернул швабру, но сделал это чересчур сильно. Мокрый пол был скользким, Гусаков, не удержав равновесия, шлепнулся на попу, нелепо взвизгнув и взмахнув руками.

Дружки загоготали (тут без неожиданностей), правда, вовремя умолкли, поймав осатаневший взгляд предводителя. Лицо Гусакова сделалось пунцовым, и он, сжав кулаки, рванулся на Сеню, как локомотив.

Дальше было еще хуже. Драку (точнее, избиение) Сеня пережил бы (не впервой, если честно), но прибежала завуч, потащила его и Гусакова к директору. Последовали долгие нотации, разборки, бубнеж Гусакова, который пытался все свалить на Сеню, угрозы привлечь инспекцию по делам несовершеннолетних. А после их с Гусаковым отправили мыть пол под присмотром дежурного учителя.