Ужасы и кошмары [сборник; litres, авторский текст]

– За месяц в городе пропало пятеро детей! Исчезли они бесследно, поиски ни к чему не привели. Это ЧП, вы же понимаете, уважаемые родители!

Вышеупомянутые родители загудели, принялись качать головами, как игрушечные собачки на приборной панели автомобиля. Конечно, все были в курсе: газеты и телевидение только об этом и кричали.

– Пропавшие дети были того же возраста, что и учащиеся нашего класса – от десяти до одиннадцати лет. Вы должны быть крайне внимательны! – Произнося это, классная руководительница сверлила взглядом Веру. – Не отпускайте детей одних, не оставляйте без присмотра. Желательно встречать и провождать в школу, не позволять гулять вечерами одним. Предупредите ребенка, что он ни в коем случае не должен говорить с посторонними или садиться в машину к незнакомым людям.

– Вы слышали? Там, где пропадали дети, видели черную «Волгу»! – сказала чья-то мамаша, дебелая, с неаккуратно прокрашенными волосами, в очках, делающих ее глаза огромными, как у стрекозы. – Многие издания писали!

Ирина Борисовна слегка поморщилась: не любила, когда говорили с места, не подняв руки, но замечание делать не стала.

– Районный инспектор по делам несовершеннолетних вчера прошел по классам, провел с детьми беседу. Действительно, некоторые свидетели видели автомобиль темного цвета. Никто не заметил, садились ли в него дети, но это вполне вероятно. Поэтому я и сказала…

– Еще писали, что черная «Волга» появляется каждые десять лет, – снова влезла «стрекоза». – Всегда пропадают шестеро детей. Значит, еще один пропадет!

Повисла пауза.

«Дожили! Еще про красную руку и гроб на колесиках вспомните», – подумала Вера.

Вскоре собрание закончилось, все стали расходиться, но противная Ирина Борисовна не желала угомониться и попросила Веру задержаться. Та подошла и изобразила вежливую улыбку.

– Меня беспокоит Арсений, – заявила учительница.

– Чем же? – спросила Вера. – Учится нормально, по крайней мере, без двоек, но не всем отличниками быть. И ведет себя тихо.

– Вот именно, – вздохнула Ирина Борисовна. – Он слишком робкий. Его частенько обижают в классе другие ребята. Он не может дать отпор.

– Вас не поймешь! – возмутилась Вера. – Кто дает сдачи, те хулиганы. Если не дерется – опять не ладно.

Учительница неприязненно посмотрела на Веру.

– Он вам ничего не рассказывает?

– Что надо, то рассказывает, – с вызовом сказала Вера.

– Послушайте, я вам не враг. Но ваш мальчик очень неуверенный в себе. Он кажется одиноким, потерянным, немного забитым. Это часто происходит, когда родители не уделяют должного…

– Хватит мне мораль читать, – не выдержала Вера. – Вы знаете, каково это – одной ребенка растить, когда никто не помогает? Я все для него делаю, что положено. Сеня у меня сыт, обут и одет. А вы на что поставлены? Учите, воспитывайте! Вам за это деньги платят!

Лицо Ирины Борисовны окаменело.

– Арсению далеко добираться до школы, осенью темнеет рано. Я бы порекомендовала вам встречать его после уроков.

Вера вышла из здания школы, кипя от возмущения, а дома налила себе вина, чтобы успокоить нервы. Сын сидел в своей комнате с телефоном в руках. Вечно эти телефоны!