Фантастический Калейдоскоп: Ктулху фхтагн! Том II

На книжной полке труды по истории Древнего Египта соседствовали с папирусами времен различных династий и табличками с иероглифами. На полках стояли статуэтки кошек, крокодилов и ибисов, а от фигурок скарабеев и вовсе рябило в глазах. Завершающим штрихом в этом паноптикуме египетской романтики выглядел стоявший у стены раскрытый саркофаг, в котором лежала натуральная мумия в истлевших бинтах.

Отчасти мумию напоминал и сам профессор – высокий, худой, как жердь, мужчина, с узким костистым лицом. Глубоко посаженные темные глаза лихорадочно блестели, пока профессор, не находя себе места, расхаживал по комнате, как-то исхитряясь не задевать стоявшие повсюду артефакты. Жестикулируя тонкими руками, Пенворд говорил без конца, будто не в силах остановить поток распиравших его слов.

Профессор рассказывал об открытии, что прославит его имя – и имена всех, кто последует за ним. Он говорил о захоронении за сотни миль к югу от тех мест, обычно считающихся крайним пределом влияния египетской цивилизации. По словам Пенворда, ему удалось напасть на след фараона, само упоминание которого было стерто из истории Египта.

Имя этому фараону было – Нефрен-Ка!

Касаемо данной фигуры среди египтологов установился почти единодушный консенсус: Нефрен-Ка считался не более чем мифической фигурой – египетским жрецом, узурпировавшим трон во времена «эфиопской династии». В легендах того времени говорилось, что Нефрен-Ка был последним представителем магов-жрецов, на какое-то время превративших египетскую религию в нечто темное и ужасающее.

Приверженцы культа, возглавляемого архиерофантами Баст, Анубиса и Себека, считали своих богов воплощениями одной и той же сущности, именуемой «Ньярлатхотепом», «Посланником Древних», «Звездным Скитальцем» и множеством иных, ныне забытых имен. Своих жрецов он наделял величайшей магической силой в обмен на человеческие жертвоприношения.

Наиболее кощунственным изменениям подвергся культ Себека, Бога-Крокодила. Нефрен-Ка взывал к нему не как к милостивому божеству, но как к злобному демону, жаждущему человеческой крови. В катакомбах храмов Себека появились идолы Золотого Крокодила, в разверстые пасти которых бросали юных девственниц. Челюсти смыкались, клыки из слоновой кости пронзали тела несчастных девушек, и кровь стекала в золотую глотку, радуя хищное божество.

Нечестивыми дарами осыпал бог жрецов, удовлетворявших его звериную похоть, ибо помимо кровавых жертвоприношений, Себеку, как богу плодородия, посвящались разнузданные оргии, в которых заставляли участвовать прекраснейших юношей и девушек Египта. Священные блудницы танцевали перед статуями того, кого звали «Оплодотворяющим» и «Владыкой семени бога», а в бассейнах рядом плескались крокодилы, которым швыряли рабов и пленных. Да и сами жрецы во время своих отвратительных оргий убивали и поедали людей – ведь Себек это «тот, кто ест, совокупляясь».