Увеличительное стекло [litres][Looking Glass]

— Да.

Я тянусь к карману, но Моссмен бьет меня по руке.

— Подожди, он должен развести огонь, — поясняет Роберт.

Моссмен углубляется в кусты вокруг каменного круга и возвращается с разными палками и ветками, что весьма неплохо для слепого. Он скидывает их в кучу передо мной, при этом часть палок больно бьет меня по ногам. Когда топлива становится достаточно, Моссмен усаживается с противоположной стороны, достает спички и зажигает огонь. Костер не особо большой, такого хватит, чтобы вскипятить чайник, но не более. Моссмен снова обращается к Роберту.

— Библия с тобой? — переводит тот.

— Да, — я указываю на бумажный пакет рядом с бревном, на котором сидит Роберт. — Расплатиться?

— Деньги не для Моссмена, — отвечает он, отдавая пакет мне.

Моссмен протягивает ко мне руки ладонями вверх. Я достаю Библию из пакета и кладу в его ладони. Он держит ее какое-то время над огнем, потом переворачивает и начинает вырывать страницы одну за другой. Банкноты падают в пламя вперемешку с вырванными листами. Может, это неверный лунный свет, а может, мой цинизм, но как минимум один из сгорающих полтинников выглядит подозрительно похожим на ксерокопию. В любом случае, когда и как Роберт их подменил, я не заметил.

Моссмен ворошит костер палкой, пока он разгорается на полную мощь. Затем снова протягивает руку.

— Дай ему вещь врага, — говорит Роберт.

Я передаю ручку. Моссмен ощупывает ее, ломает пополам и бросает в огонь. Интересно, что бы он делал с чем-нибудь более крепким, типа ключа. Над поляной разносится запах горящего пластика, Моссмен опять прикладывается к бутылке и резко выдыхает в огонь, образовавшийся огненный шар чуть не опаливает мне лицо. Он повторяет процедуру еще шесть раз. Пламя горит все ярче, пока не достигает пика. В бутылке остается совсем чуть-чуть. Наконец огонь гаснет. Моссмен берет щепотку золы, сыплет ее в бутылку, перемешивает и смотрит сквозь нее на свет. Откручивает пробку и дает мне, чтобы я выпил.