Роберт Фрипп — От Алого Короля до Искусного Мастера

Первый шаг из уединения был сделан в ответ на звонок Питера Габриэла, который, уйдя в 1975 г. из Genesis, в начале 1977 г. был в Торонто, где делал свой первый сольный альбом. Genesis, одна из прототипических групп прогрессивного рока начала 70-х, была известна своими тщательно разработанными сценическими представлениями и психодраматической «пиротехникой», которая, по большей части, была заслугой Габриэла с его магнетическим сценическим образом, вокальными способностями и удивительно образными песнями; высшей точкой раннего периода Genesis была их рок-опера The Lamb Lies Down On Broadway (1974). У Фриппа было неоднозначное отношение к возобновлению активной музыкальной деятельности, и он оговорил условием, что если его участие окажется «неуместным», он будет иметь право через три дня вернуться назад. На сеансах записи Фрипп достаточно хорошо сработался с продюсером Бобом Эзрином, но всё равно чувствовал себя зажато и не мог непринуждённо самовыражаться. Он попал в тиски дилеммы: «Через три дня, увидев, что это не было уместно, я не хотел уходить. Я не хотел, чтобы моих друзей уродовали.»

Вклад Фриппа в первый альбом Габриэла минимален: то тут, то там осторожные штрихи на электрогитаре, классической гитаре и банджо. В следующем году Габриэл пригласил Фриппа продюсировать его второй альбом. Поставив их рядом и сравнивая, видишь чрезвычайно разные «продюсерские ценности». С Эзрином Габриэл культивировал открытый подход: массивные оркестровые текстуры, щедрая синтезаторная «набивка», глубокие барабанные вставки, экзотическая перкуссия, перегруженные реверберацией и эхом вокальные дорожки, чувство бескрайних широких пространств, гигантомании и мелодрамы. Если Peter Gabriel 1977 звучит так, как будто он записан в небесном соборе, то Peter Gabriel 1978 раздаётся из грязного гаража: Фрипп убедил Габриэла радикально урезать стимулированную электроникой «пространственность» и остановиться на непосредственном, жёстком, сухом, реалистичном звучании «концертного» типа, которое почти всегда сопутствовало записанной музыке King Crimson — впоследствии Фрипп назвал эту продюсерскую стратегию audio verite (аудиореальность).

Может быть, Фриппу удалось (хоть и ненадолго) приблизить звучание музыки Габриэла к «реальности» — вытащить его из раздуто-прогрессивных ранних 70-х в экономные поздние 70-е. Но глядя более широко, я не уверен, что Фрипп в роли продюсера, усердно насаждающего звуковую умеренность и акустическую честность, смог полностью оценить природу талантов Габриэла, Габриэла — великолепного гармониста, сочинителя буйных снов, сверхъестественного вокалиста, несравненного тембровика и создателя роковых песенных структур. Не будет слишком большим преувеличением сказать, что Фрипп вообще-то никогда не воспринимал создание пластинок как самостоятельный способ художественного самовыражения; скорее, он рассматривает весь студийный процесс как неизбежное зло, единственной целью которого является создание неизбежно второсортных репродукций настоящей вещи — живой музыки. Peter Gabriel 1978 показывает нам очень фриппицированного Габриэла — как будто Фрипп вылез вон из кожи, чтобы «вставить» Габриэла в свою собственную схему. По большому счёту, мне кажется, нам нужно благодарить его за то, что это не удалось.