Роберт Фрипп — От Алого Короля до Искусного Мастера

Один из своих отчётов о Шерборнском годе Фрипп дал Стефу Причарду во время интервью для журнала Recorder Three в 1981 г. В ответ на вопрос: «Как Вы думаете, как именно на Вас повлиял Гурджиев?» Фрипп ответил: «Наверное, если бы я не прошёл через это, я не был бы здесь сейчас — и уж конечно, не в такой форме.» Он рассказал, что во время 10-месячного курса в Шерборне ученикам разрешалось покидать территорию Академии только на один день в три недели. «В мой год трое из наших попали в сумасшедший дом, а всего ушло 20 % [учеников]. Это была очень, очень тяжёлая работа; и вот разница между внутренней и внешней работой — если тебя что-то раздражает, ты можешь пойти в кино или посмотреть телевизор, или напиться, или что-нибудь ещё. А в Шерборне приходилось оставаться там и искать выход из ситуации — наверное, лучше сказать «работать с этим» …словом, нелегко. Пока я был там, меня бросила женщина, с которой я жил, и это было для меня ужасно — я был на грани самоубийства — это было нелегко. Но с другой стороны, это, безусловно, было началом моей жизни, если хотите.» Далее Фрипп рассказывал о распорядке дня, который начинался с подъёма в 6 утра (а если у тебя был наряд по кухне, то в 4:30). В 6:45 проводились утренние психологические упражнения, в 7:30 — завтрак. В 8:30 начиналась работа по овладению практическими навыками — в том числе металлообработкой, строительством, плотницким делом. «Кроме практической работы, у нас были космологические лекции, знаменитые гурджиевские движения, духовный кинез; но в основном всё было очень практично, школа по сути была не теоретической.» Многие возникшие в тот год вопросы «смущали разум», не подчиняясь рациональному анализу. Жилые помещения были холодными, некомфортабельными и не давали уединения (Фрипп жил в одной комнате с пятью другими мужчинами). Между жильцами постоянно возникали психологически провокационные ситуации. Ну и наконец, Фрипп даже уверовал в то, что в доме водятся привидения. (Recorder Three, n.p.)

Из-за разнообразных возможностей противостояния самому себе, представившихся там, Фрипп впоследствии вспоминал свой шерборнский год с благодарностью. Он говорил о глубокой ценности того, что созданный человеком грандиозный образ себя самого безжалостно развенчивался жёсткими физическими и психологическими условиями. По его словам, большинство из сотни (или около того) людей, принимавшей участие в курсе, пришли туда с более или менее определённым чувством, что они избраны Богом, чтобы спасти мир. Собственная фантазия Фриппа (грубо разбитая шерборнским реализмом и распорядком дня) состояла в том, что ему было предопределено либо стать министром, либо остаться рок-звездой и одновременно принять духовный сан. (Джонс 1979А, 20) Когда он ушёл из Академии, выяснилось, что хотя ему казалось, будто он получил отдалённое представление о внутренней цели жизни и её смысле, а также более точное чувство динамики своей личного писихического хозяйства, у него не было других планов, кроме как позволить будущему проявить себя.