Императорские изгнанники [ЛП][The Emperor’s Exile]

- Еще рано говорить. Я прослежу, чтобы кто-нибудь известил тебя, если что-нибудь случится. А теперь уходи... Подожди. Сможешь найти место для этого человека, пока я использую его башню?

- Он может остаться на вилле.

Хранитель переводил взгляд с одного на другого. - В чем дело? Покинуть мой дом? Нет! Я никуда не поеду. Я хочу, чтобы ты ушел. Оставь меня в покое доедать то, что осталось от моих долбанных сардин!

Клавдия взяла его за руку и увела прочь, пока он продолжал протестовать. Один из германских стражников натянул складку туники у затылка и твердо повел его вниз по молу к гавани, где собралась небольшая толпа, чтобы наблюдать необычный поворот событий. Катон представил себе, что слухи распространяются по толпе быстрее, чем любая болезнь, что почти равнозначно опасно в долгосрочной перспективе. Это не поможет его планам на предстоящую кампанию, сея панику на улицах Тарроса. Конечно, было бы хуже, если бы болезнь действительно охватила порт. Закроются магазины и предприятия, люди запрутся в своих домах, и вскоре возникнут проблемы с поставками еды; и все время число погибших будет расти, а зловоние разложения только усугубит горести жителей города. «Было бы лучше, если бы они знали правду о грузовом корабле из Каралиса», - решил он. И что он предпочел изолировать себя, а не рисковать жизнями других. Людям нужно было верить, что те, кто их возглавляет, разделяют риски и подвергают себя такой же опасности, как и все остальные.

Ожидая прибытия Плацина и Аполлония, он прикончил сардины и осмотрел жилище хранителя в башне маяка. Первый этаж использовался в качестве топливного склада для сигнального костра. Вдоль стен были аккуратно сложены бревна и растопки, а также небольшие кадки из смолы. Лестница вела в жилые помещения на следующем этаже. Смотритель был опрятным человеком, и его запасная одежда висела на крючках у лестницы, ведущей на вершину башни. Рядом с низким столиком стояли удобная подстилка и стул, на котором лежало множество острых ножей, стамески и небольшой молоток, определенно велась кропотливая работа – красиво вырезанные голова и шея лошади – выходящие из глыбы древесина. Поднявшись по последней лестнице, Катон вышел на крышу башни. Парапет высотой по пояс прикрывала черепичная крыша со сточным отверстием посередине. Под ней находилась жаровня – корзина с железным каркасом в чуть более метр в поперечнике. Бревна и топливо были сложены в одном углу, и огонь был приготовлен на ночь. Катон с ужасом осознал, что ему придется следить за тем, чтобы сигнальный маяк оставался гореть каждую ночь его карантина.

Опираясь на парапет, он посмотрел на море и увидел корабль Алекандра, плывущий по морским волнам. До него было уже не меньше трех с половиной километров, и он еще не повернул на юг. Возможно, капитан был озабочен тем, чтобы освободить себе побольше места для маневров в море теперь, когда у него не хватало рук. Катон быстро помолился Нептуну, чтобы он благополучно направил судно к месту назначения, чтобы его приказы могли достичь того, кто командовал когортой в Каралисе. Только боги знали, какой хаос нанесла болезнь на юге острова, и было жизненно важно, чтобы регион был изолирован как можно эффективнее, чтобы пощадить остальную провинцию и остановить распространение эпидемии на Италию и за ее пределы.