Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти
- Автор: Миронова Наталья Анатольевна
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Университет Дмитрия Пожарского
- ISBN: 978-5-91244-269-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Великая эпидемия: сыпной тиф в России в первые годы советской власти». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Как уже говорилось, медицинские работники были чрезвычайно подвержены заболеваниям. Во многих городах смертность врачей и обслуживающего персонала была очень высокой. В Московской губернии, например, смертность только от тифа достигала 12 %[290]. Но это не шло ни в какое сравнение с Ярославлем. «Город Ярославль, — говорится в докладе о санитарном состоянии губернии осенью 1919 г., — сверх всякой меры переполнен заразно больными красноармейцами; медицинский и обслуживающий персонал болеет и гибнет от эпидемии несравненно больше, чем в прошлом году. Заболеваемость свыше 50 % и необычно высокая смертность. Первые две недели декабря сего года [1919. — Н. М.] в одном Ярославле от сыпного тифа умерло 4 врача. Заболеваемость обслуживающего персонала доходит до 80 %»[291].
В 1919 г. ситуация с финансированием больницы не изменилась. Заведующий санитарно-эпидемическим отделом Г. И. Лифшиц писал: «Все приходные суммы медико-санитарного отдела состоят исключительно из случайных поступлений, главным образом в виде позаимствований, и без остатка поглощаются текущим жалованием»[292]. За отделом накопился огромный долг, который к концу 1919 г. составлял около 1 млн руб. Осенью 1919-го в докладе, отправленном медицинскими сотрудниками больницы в медико-санитарный отдел, говорилось о том, что инфекционное отделение, как и вся больница, «приходит в крайний упадок и лишается возможности всякого целесообразного ведения дела вследствие как общей недостаточности ассигнируемых на нужды больницы средства, так и необычайной задержки даже и отпускаемых сумм»[293].
Если проанализировать ситуацию в Ярославле, можно сделать вывод, что врачи были совершенно беспомощны, лишены всякой материальной поддержки «центра». Они прекрасно сами понимали собственную зависимость от системы распределения. Врачи постоянно должны были о чем-то просить, ждать помощи, доказывать необходимость чего-либо. В условиях, когда надо было принять срочные меры, дело по спасению города было практически обречено. И если им удалось несколько уменьшить количество умерших во время эпидемий, то лишь за счет собственного энтузиазма и профессионализма, а часто, как говорилось выше, и ценой собственной жизни.
Глава 10
Голодный сыпняк: эпидемия в Поволжье
10.1. Голод в Татреспублике
Первая мировая война, безусловно, негативно отразилась на крестьянах Поволжья. Посевная площадь уменьшилась более, чем в два раза: многие крестьяне, ушедшие на войну, так и не вернулись домой либо вернулись инвалидами. Нищие женщины, сироты тянулись в города в поисках пропитания. Однако ключевой причиной фатального голода в Казанской губернии (с 1920 г. — Татреспублике), как и везде в Поволжье, стала политика «военного коммунизма»: 13 мая 1918 г. был принят декрет о продовольственной диктатуре, который устанавливал нормы душевого потребления: 12 пудов зерна, 1 пуд крупы на год. Весь хлеб сверх указанных норм получил название «излишки» и подлежал отчуждению. 30 октября 1918 г. вышел еще декрет — о введении чрезвычайного революционного налога, который носил откровенно конфискационный характер. На Казанскую губернию с ноября 1918 г. в счет чрезвычайного налога было наложено задание в размере 200 млн руб. В декабре налог был понижен на 40 %, но изъятие продолжалось: декретом Совнаркома от 11 января 1919 г. вводилась продразверстка, изымающая «излишки хлеба» как в хлебопроизводящих губерниях, так и потребляющих. Причем «излишками» считалось то количество продуктов, которое требовалось государству. Государство открыто пошло на преступное изъятие продовольствия у населения, которого и так было недостаточно: небывалая засуха привела к гибели урожая.
Голод в 1921–1922 гг. охватил все Поволжье, бассейны рек Кама, Урал, почти всю Башкирию, многие районы Казахстана, Западной Сибири, Южной Украины. Уже на исходе весны 1921 г. хлеб во многих волостях подобрался до крошки. Летом еще пекли «бедовую еду» — лепешки из лебеды. Пуд муки из этого бурьяна стоил на казанском рынке 122 тыс. руб. Зимой в пищу шли солома, желуди, корни, опилки, глина, выветрившиеся кости[294]. Про голод уже написано немало, эта одна из самых трагичных страниц истории, но было что-то, чего боялись, возможно, даже больше: сыпной тиф. Его никак нельзя было контролировать. Обезопасить себя в условиях эпидемии было практически невозможно. Сыпняк — это стихия.
290
Там же. Д. 31. Л. 3.
291
Там же. Д. 31. Л. 10.
292
ГАЯО. ФР-3456. Оп. 1. Д. 22. Л. 7.
293
Там же. Д. 22. Л. 17.
294
Малышева О. Трагедия голода в 1920-е гг. URL: http://history-kazan.ru/kazan-vchera-segodnya-zavtra/peshkom-v-istoriyu/1837-383.