Сломанная марионетка [ЛП]

— Ммм, — стонет он, и его голос вибрирует у моей плоти, прежде чем погрузиться в мои кости. Я вздрагиваю, мурашки бегут по коже. Его ухмылка прижимается к моей плоти, прежде чем я чувствую, как его язык скользит по моей ключице, а затем по соску. Втянув его в рот, он грубо прикусывает, и я вздрагиваю.

— Бишоп, — предупреждаю я, помня, каким грубым он может быть.

— Не тебе говорить, Китти. Запомни это.

— Стоп-слово.

— А я сказал нахер твое стоп-слово . — Когда он проводит языком по моему соску, мои глаза закрываются, а бедра приподнимаются, чтобы прижаться к нему, требуя большего. Большего трения. Мне нужен он внутри, заполняющий меня до тех пор, пока я не смогу едва терпеть боль от его размеров.

— Как ты узнаешь, если это слишком для меня? — спрашиваю я, кружа тазом по нему. Он слегка приподнимается, не позволяя мне получить больше трения или удовольствия, и мне приходится бороться с тем, чтобы просто опустить туда руку и самой снять боль.

Парень продолжает свои путешествия, оставляя за собой теплый след из мурашек.

— Думаю, если ты умрешь, это знак.

Мои глаза открываются, и я опираюсь на локти.

— Бишоп!

Он смотрит на меня, нависая прямо над моей тазовой костью, его руки подрагивают от напряжения. Он ухмыляется, его глаза темнеют.

— Я просто шучу. — Высовывает язык и облизывает мой клитор. — Я думаю. — Отпуская, падаю на спину, мои волосы разлетаются во все стороны. Он хватает мое бедро и раздвигает его шире, а другой рукой перекидывает мое бедро через свое плечо. Бишоп лижет меня в идеальном ритме, не останавливаясь, не меняясь. Не слишком быстро и не слишком медленно. Когда мой живот сжимается, а пот струйками стекает по прессу, я хватаюсь за край здравомыслия, готовая вот-вот сорваться в оргазм, когда он останавливается. Все вокруг становится холодным, все мое тело мгновенно опускается до ледяной температуры.

— Агх! — кричу я, приподнимаясь на локтях. Он ползет вверх по моему телу, облизывая губы, пока его глаза изучают каждый дюйм меня.

— Моя. — Его руки тянутся к моим, и он снова закидывает их мне за голову, прижимая меня к себе. — Не морочь мне, бл*дь, голову, Мэдисон. Ты моя. — Бишоп сжимает грубо, достаточно грубо, чтобы оставить следы на моих запястьях, и я вздрагиваю. Он ухмыляется, а затем отпускает, переворачивая меня на живот, нежно поглаживает мою задницу, а затем сильно бьет по ней, громкий шлепок прорывается сквозь песню, которую я все еще слышу. Убрав мои волосы на одну сторону, он хватает меня за бедро и зацепляет его за свое, прежде чем я чувствую, как его вес падает на мою спину, а член прижимается к моему входу.

Я стону от внезапного вторжения, и его другая рука поднимается к моему затылку, прижимая меня к месту, когда он погружается все глубже и глубже в меня, раздвигая все мои границы. Вцепившись в мое бедро, кончики его пальцев впиваются в мою плоть, когда он выходит из меня, каждый раз надавливая на мою точку G, а затем снова входит в меня, и мое тело почти летит вперед. Его хватка на моей шее то сжимается, то разжимается, когда он возвращает свое тело на мое, все еще удерживая мое бедро у своего. Он входит в меня, кружась и глубоко втираясь в меня. Моя киска сжимается вокруг него, цепляясь и не отпуская. С каждым толчком я сжимаюсь сильнее. Теряюсь в том, как его член прижимается к каждому сантиметру моего ядра. Владея мной изнутри.