Сломанная марионетка [ЛП]

Прохладный воздух обдувает мои ноги, по коже бегут мурашки. Я вслепую тянусь к одеялу, когда Бишоп ворочается.

— Нет! — кричит он. Я вскакиваю и смотрю на него. Пот стекает по его коже, его рука закрывает глаза. Он начинает бить себя по голове. — Нет! Оставьте его в покое. Оставьте ее в покое!

— Бишоп! — Хватаю его руку, желая остановить его нападение на себя. — Бишоп? Шшшш... — Лава скапливается у меня в горле, когда слезы угрожают вырваться на поверхность. Что ему снится?— Бишоп?

— Нет! Оставь его в покое, оставь его в покое, оставь ее в покое...!

Перекатываясь, я обхватываю его за талию, стирая пот с его груди.

— Эй, — шепчу я, наклоняясь к его уху. — Это я.

Его челюсть сжимается, прежде чем он, наконец, открывает глаза и смотрит прямо на меня.

— Эй, — повторяю я, проводя пальцами по его щекам и смахивая пот. — Ты в порядке?

Парень смотрит на меня, не двигаясь. Мне становится неловко, поэтому я сбрасываю с него ногу, но он сжимает мое бедро. Я снова смотрю на него.

— Би…

Его кулак доходит до моих волос, и он обхватывает их, притягивая мое лицо к своему.

— Ну, — бормочу я себе под нос. — Хорошо, что у меня на виске царапина.

Я не говорю больше ни слова. Соглашаюсь с этим. Что-то произошло, что-то в его голове, поэтому сделаю все возможное, чтобы помочь. Целуя меня, его язык проникает между моих губ. Я открываю рот шире, давая ему больше доступа. Ухватившись за мои бедра, он переворачивает меня на спину и широко раздвигает мои ноги, прижав мои руки над головой.

Его глаза скользят по моей голове.

— Ты готова? — Я знаю, о чем он спрашивает. Он спрашивает, готова ли я к траху в стиле Бишопа.

— Да, — правдиво отвечаю я, потому что так и есть. Кроме небольшой головной боли, больше ничего не болит, а если и болит, то неважно, я заплачу за это утром, и уверена, что оно того стоит.

— Бл*дь, — рычит он, его голос неузнаваем.

Смотрю на его лицо, его глаза закрываются, когда он втягивает нижнюю губу в рот.

— Да, Бишоп, — мягко повторяю я. — Я обещаю — никаких ограничений. Я могу принять это. Справлюсь с этим. — Наверное, пожалею об этом утром.

Я протягиваю руку, чтобы смахнуть бисеринку пота, которая вот-вот скатится с его подбородка, но он отбивает мою руку.

— Не надо.

— Что? — шепчу я.

— Не сейчас.

Он поднимает мои руки над головой, его ладони скользят по моим бедрам, пока он не добирается до пояса моих треников, затем стягивает их. Кончики его пальцев скользят по подкладке моих трусов, а затем проскальзывают под них и проникают внутрь меня.

— Вставай.

— Что? — шепчу я в замешательстве. Бишоп встает на колени как раз в тот момент, когда из комнаты Нейта начинает звучать песня «Escalate» группы Tsar B. У песни тяжелая басовая линия, и она звучит так четко, что кажется, будто она играет здесь.

Бишоп стягивает штаны, встает на ноги у кровати и сбрасывает боксеры. Я смотрю на его член и наблюдаю, как он медленно поглаживает его, глаза прикованы к моим. Ухмыляясь, он подталкивает меня головой.

— Вставай, детка.

Подползая, я наклоняю голову.

— Но почему?

— Потому что ты будешь делать то, что я скажу.

— Би...

Его рука летит к моей шее, и он мгновенно сжимает ее, приподнимая мою голову, чтобы я смотрела на него. Его плечи квадратные, осанка жесткая, сильная и плотная, как всегда. Это Бишоп, и всегда будет Бишоп. На улице он альфа; он должен быть таким, потому что он такой, какой есть. Но в спальне его альфа-наклонности не имеют границ. Песня, должно быть, на повторе, потому что она играет снова.

Я закрываю глаза и киваю.

— Что ты хочешь, чтобы я сделала?

Его хватка ослабевает, и он отступает назад, беря свою пачку сигарет с комода, лунный свет проникает сквозь щели двери моего балкона, прекрасно его очерчивая. Его лицо, его профиль, это тело, этот... член. Он — совершенство. Он кладет сигарету между губами, чиркает своей «Zippo» и смотрит на меня, прикурив, с ухмылкой на лице. Всасывая дым сигареты, он откидывает голову назад, чтобы выпустить дым, его шея напрягается при этом движении. Я смотрю вниз на его руку, которая все еще держит его член, медленно надрачивая его, и мой рот наполняется слюной. Святое дерьмо. Я никогда в жизни не видела ничего настолько эротичного. Пот выступает на моей плоти, а клитор пульсирует между бедер. Я хочу его.