Список моих грехов

— Хорошо…

— Девочка моя, ты уверена, что хочешь всё бросить и исчезнуть? Если бы не знала тебя, то решила бы, что устраиваешь драму на пустом месте. Все настолько скверно? — Елизавета Сандовская смотрит с тревогой, крепко сцепив пальцы рук.

Её кабинет в возвышающемся над Любомирьем острой иглою шпиля здании, расположен на самом верху. Под носом у богов, как любила шутить мама. Ведь и вправду, то, что умели делать ее спецы, подобно деяниям божественным и позволительно лишь с их благословения. Ну, если бы они и вправду существовали.

— Да, мамуль, к сожалению сказки не получится. Разве что страшная, — улыбаюсь криво и гляжу на родного человека уверенно. — Но я ни в коем случае не хочу навредить вам с папой. И Росси. — Желание схватиться за голову и просто разрыдаться от обиды давит, а картинки возможного будущего не дают покоя уже который день. И нет, решиться на такой разговор я смогла только после очередной репетиции этого самого будущего, когда пришлось изображать счастливую таине правителя перед высшими военными Эдеи. Как же это было мерзко! И я ещё говорила, что ненавижу приемы у папы? Дура. Просто не была призовой лошадью, которую выставляют на всеобщее обозрение. Разве что в зубы не заглядывали…

— Мамочка, родная, ты же меня знаешь, я сильная, но… — голос позорно срывается. — Я просто не выдержу.

Мама долго молчит, взвешивая и принимая решения.

— Саша, не отпустит он тебя, — мама качает головой. — Я знаю политиков. Да и Малик привык решать проблемы радикально. И я уверена, что его решения тебе не понравятся, — вздыхает она. — Вот только знаешь, в одном ты бесспорно права — ты не выдержишь! Мы с отцом тебя готовили ко многому, но не к равнодушному расчету, без права выбора.

Она жестом подзывает меня и я окунаюсь в родные объятия. От нее всегда так вкусно пахнет — весенними цветами, талым снегом, а ещё уютом.

Домом, которого меня лишали, несмотря на все обещания, что я останусь тут, в Любомирье. Кем? Матерью, у которой гарантированно отберут детей? Куклой, которую охраняют двадцать четыре часа? Даже сейчас за дверью пасутся охранники. Меня и сюда-то отпустили с большой неохотой.

— Родная моя, — шепчет мама куда-то мне в макушку. — Я не могу тебя сейчас вытащить — нужно время, чтобы не подставить отца и все подготовить, — я слышу, как дрожит её голос от напряжения. — Нужен счет, который бы не отследили, документы, место, надежные люди…

— Но времени совсем нет, — бормочу отчаянно. — Я знаю, что буквально через пару дней после этого чертового обряда уже окажусь беременна, уж об этом Амирей позаботится. И куда я потом? Да он найдет своего ребенка где угодно!

И тут меня словно молния бьет озарением. Я отстраняюсь от матери и говорю задумчиво:

— А знаешь, мам, я, пожалуй, потерплю пару месяцев, раз надежно обойти систему, чтобы исчезнуть, быстро не получится…