Список моих грехов

Внутренности сковало от безрадостного осознания истины — неприглядной, надо честно признаться. Мерзкой, по сути. Действительно, сознательно я бы никогда на такое не пошел. И как поступил бы? Нет, не стоит думать о не случившемся.

Клятва, данная когда-то моей матери и отцу, пожертвовавшему собственной жизнью, чтобы жил я, просто не позволила бы. А Амирей, в свою очередь, не позволил бы появиться на свет ещё одному менталу.

Гадко, Демон, но тогда, ты был до мозга костей частью Эдеи. Со всеми её ценностями и страхами.

А Сашка пристально вглядывается в моё лицо и слегка покачивает головой с пониманием, а её улыбка становится ещё горше.

— Вот то-то и оно, Данрод, — она порывисто подается к столу, беря в руки бутылку и сама наливает себе полный бокал. И тут же прикладывается к крепленой жидкости, явно не думая о том, что рискует опьянеть. Она поднимает на меня слегка поплывший взгляд и говорит тихо, — Так что ты, конечно, имеешь полное право на меня злиться, но точно не за то, что промолчала.

— Ну, допустим, — вино разливается по небу, пытаясь охладить горящие внутренности. — Твои мотивы ты так и не объяснила, но всё же. Отчего потом, когда уже знала, что Эдея объявила меня виновным в заговоре, не попыталась со мной связаться?

— Правда не понимаешь, Дан? — она зарывается ладонью в собственные волосы, то ли массируя кожу, то ли машинально пытаясь так закрыться от меня. А потом резко убирает руку, вскидывая подбородок и прожигая взглядом. — Потому что знала, что заберешь Родьку. Вы, эдейцы, все помешаны на войне и контроле. Да, вы выращиваете в ваших специальных теплицах боевые единицы правильной селекции. И считаете, что мальчикам не требуется материнская опека. В чем-то вы правы и ваши солдаты хороши, а некоторые ещё и думать научены на зависть многим. Но вот любить вы не умеете, — она качает головой. — Откуда бы? Уважать, ценить, оберегать — это да, но любить… Такое только в полной семье. У меня такая была когда-то, но и это отняли, — по ее щеке скатывается одинокая слеза, но она, похоже, этого не замечает. — И у меня никого нет, кроме Родьки, Дан, — она вновь поворачивает ко мне лицо. — Так что скажи, что я должна сделать, чтобы ты позволил мне остаться поблизости, чтобы хотя бы его видеть? Просто скажи! — Голос дрогнул. Она шепчет, а слезы уже катятся ручьями по бледной коже. — Мне не впервые становиться на колени, чтобы спасти тех, кто мне дорог…

Я оказываюсь рядом мгновенно, присев рядом на корточки и поднимаю её лицо за подбородок, чтобы она посмотрела на меня. Она вздрагивает, словно я сделал больно.

— Амирей?

Сашка упрямо поджимает губы, а глаза зло сужаются.

— Александра, ответь! — Но видя, что моя давнишняя проблема закусила удила, некрасиво давлю на больное, — Ты только что сказала, что хочешь знать, что надо сделать, чтобы остаться с сыном! Отвечай на вопрос, Принцесса!