Леди-горничная возвращается

Де Орво в ответ только гневно фыркнул и вполголоса пробурчал:

— Предатели…

Снова короткое, как вспышка молнии молчание… и оторвавшаяся от творога Гюрза, тоже глядя рассеянным взглядом в пространство, обронила:

— Потеря близких, увы, может сказаться на психике самым пагубным образом. Так меня в Академии целительства учили.

— Вот! — старика ее реплика не то, что не смутила, наоборот, он аж взвился, как готовый прянуть на добычу орел. С вилкой вместо клюва. — Бабы их, имперские, в край распустились, и наших соблазняют! — сверлящий взгляд впился вовсе не в меня, а в Аниту Влакис. — А ведь сказано: «Жена да убоится мужа своего, да подчинится воле его, како же воле отца своего или брата, ибо они суть естественные покровители ее перед людьми!» Так и было, пока Его Императорскому Величеству древние людские законы вдруг плохи оказались — свои напринимал! — титул он цедил с таким сарказмом, что Его Величеству во дворце наверняка икнулось. — У них, понимаешь ли, теперь есть права! Вот у этих! — он поочередно потыкал вилкой в мою сторону, Аниты, Гюрзы, и одним небрежным движением обмахнул невесток.

— И у меня тоже есть! — напомнила о себе госпожа Тутс, которую в этот подсчет не включили.

Старик посверлил взглядом и ее и с надрывом повторил:

— И у нее тоже! Есть! Вот скажите мне кто-нибудь — какие? Какие права они имеют на какие-то права? В честь чего?

— С точки зрения формальной логики… — господин Тутс вдруг отвлекся от яичницы — … Дамы тоже могут спросить: на каких основаниях имеют права их мужья, а также малолетние сыновья и братья? — у банкира оказался мягкий вкрадчивый голос, таким только кредит под завышенные проценты предлагать.

Госпожа Тутс наморщила лоб… и послушно спросила:

— Правда могу? А на каких?

Старик де Орво захохотал, господин Тутс уткнулся в свою тарелку, пробормотав:

— Спасибо, дорогая, я всегда знал, что могу на тебя положиться.

— А на таких, госпожа… — издевательски протянул старик. — Что вся ваша жизнь, да-а-амская, от нас, мужчин, зависит. Сами вы ни воевать…

— Скажите это воевавшим женщинам. Например, морским леди Сейлор. — процедила Гюрза.

— Простите что вмешиваюсь… но лорд де Орво совершенно прав!

Прощать влезшего в разговор молокососа старик не собирался, но последние слова его обезоружили, и он подавился набранным в грудь воздухом.

Братишка Мариэллы Влакис… как его, Хуан Горо, тонко улыбнулся, явно чувствуя себя не только великим магом-дорожником, но и непревзойдённым политиком и дипломатом:

— Воинственность морских леди Сейлор — скорее исключение, связанное с их не вполне человеческой природой. — по губам мальчишки скользнула гадливая усмешка.

Не любит ундин? Или всех не-людей?

— Рыбины! — одобрительно кивнул старик. — А туда же — ле-е-ди!

— В Дорожной Академии мы, конечно, изучали на «Истории» речь Его Величества «О женщинах, вставших на защиту Империи», с которой все началось…