Варвары ледяной планеты [ЛП]

— Подожди, — тихо шепчет она, и я слышу, что она перемещается на постели. Тогда в воздухе начинает витать аромат ее возбуждения, и я слышу звук скольжения по влажной плоти. Она издает стон. — О да, я вся мокрая.

Это уже слишком. Я снова издаю стон и толкаю ее обратно на постель. Я хватаюсь за ее одежду — она вся совершенно отличается. И почему она так сильно отличается? — пока не раскрываю ее скользкую, манящую сущность. Я провожу пальцами по ее складочкам. Она права, она влажная и готовая для меня. Я хватаю ее за бедра, прижимаю член к ее входу, а затем врезаюсь в нее.

Она пронзительно кричит, и я чувствую, как ее влагалище жестко сжимает меня.

— О, — стонет она. — О, Вэктал. Еще!

Моя пара очень шумная, и другие услышат ее. Мне плевать. Я отступаю и снова врезаюсь в нее, заталкивая член глубоко внутрь, шпора — нарост над членом, скользит через ее влажные складочки.

Она снова кричит, и я чувствую, что она сжимается вокруг меня.

— Имкмигллди, — выдыхает она на своем языке. — Гахдамитее! — я в беспокойстве приостанавливаюсь, но она здоровой рукой хлопает меня по руке. — Еще! — требует она на моем языке. — Именно так!

Посмеиваясь, я даю моей сладкой, требовательной паре именно то, что она хочет. Я врезаюсь в нее снова и снова, а мой кхай вибрирует со столь сильной интенсивностью, что я чувствую его в своей челюсти и члене. Джорджи наверняка его тоже чувствует, так как она извивается подо мной, издавая возбужденные крики и прерывисто дыша. Ее руки царапают мои плечи, и она скандирует «еще» снова и снова. Я делаю, как она желает, вколачиваясь снова и снова, пока Джорджи не кричит от удовольствия. Ее влагалище жестко сжимается вокруг меня, и тогда я, наконец, изливаюсь в нее, разряжаясь настолько сильно, что звезды танцуют перед моими глазами. Какое-то мгновение я сотрясаюсь, и, когда Джорджи тянет меня вниз на постель рядом с собой, я с радостью следую к ней.

Мой член все еще похоронен внутри нее, но я выхожу и поворачиваю ее, прижав спиной к своей груди. Она немного извивается в этом положении.

— Я чувствую, что ты вжимаешься в мой… зад, — говорит она, стараясь изо всех сил сказать правильно.

— Моя шпора? — спрашиваю я, посмеиваясь. Я возбуждаюсь от мысли взять ее таким способом. Этого не сделать с женщинами моего племени. Не тогда, когда у нас хвосты, которые мешают. — Это неприятно?

Она снова извивается.

— Это просто… странно.

Я с радостью провожу рукой по ее все еще плоскому животу.

— У нас будет время, чтобы вместе раскрыть все, что нам нравится, а что нет, моя Джорджи. Не переживай.

Вдруг сердце у меня в груди будто останавливается.

Если она остается со мной. Если.

— Мм, — говорит она сонным голосом. Тогда в темноте она издает «хм». — Твой кхай остановился.

— Он на некоторое время после спаривания замолкает, — говорю я ей. — Он не исчезнет даже тогда, когда родится комплект.

— Комплект? — спрашивает она, и я могу распознать осуждение в ее голосе. — Что это за слово? Мысленный образ, который я получаю с этим словом, отражает ребенка.