Варвары ледяной планеты [ЛП]

У мужчин бесконечные вопросы, как я и предполагал. Будут ли женщины резонировать им? Сколько их там? Как они выглядят? Есть ли у них свои собственные пары? Сформированы ли люди как женщины ша-кхай?

— Различия небольшие, — говорю я им. — У них нет хвостов, и их рты маленькие, и они не имеют клыков. Они не могут есть сырое мясо. Они должны готовить его до тех пор, пока весь вкус и аромат не испарится.

Кто-то издает звук рвотных позывов.

— Но… ты резонируешь к ней? Она ведь такая маленькая. Она может принять тебя? — Салух задает этот вопрос потому, что он самый большой из наших охотников. Наверняка он представляет себя бок о бок с крошечной Джорджи, пока пытается втиснуться внутрь нее. Меня злит одна только мысль об этом. Знаю, что это лишь невинный вопрос — у Салуха никогда не было пары, с которой можно делить свои шкуры. Он очень сильно нуждается в ней.

Полагаю, мне следует поделиться информацией, которую я имею. Рассказать им, что погружаться в тугое, влажное влагалище Джорджи — подобно мечте наяву. Что, когда она испытывает удовольствие и бьется в конвульсиях, то сжимается вокруг члена, точно так же, как и наши женщины. Что ее соски затупляются мягкой, структурированной кожей и что они такие же розовые, как и ее язычок. Но это кажется слишком интимными подробностями. Впрочем, видя жадный взгляд Салуха, я понимаю, что он надеется, что хоть одна из человеческих женщин заставит его кхай резонировать. И тогда он сможет претендовать на пару и завести семью — самое величайшее его желание.

Так что я предоставляю им еще пару сдержанных фактов.

— На своем теле она имеет пушок лишь в одном единственном месте — на стыке ее бедер, — не обращая внимания на возгласы, я добавляю, — а еще есть третий сосок.

— Еще один сосок? — спрашивает Рбхош резким голосом, сомневаясь. — Для детенышей? Где?

— У нее между ног.

Он фыркает, посчитав это явно нелепым.

— Она искажена, и все же не принимает это спаривание? Она должна быть счастлива заполучить тебя.

Его слова приводят меня в еще большее бешенство. Я поднимаюсь на ноги.

— Ты говоришь из горечи, Рбхош, — говорю я ему. — Тебе завидно, что я резонирую, а твой собственный кхай хранит молчание спустя все это время. Моя пара — само совершенство во всех отношениях. Она не виновата в том, что родом из таких мест, где другие обычаи. В ее землях они сами выбирают себе пары.

Кто-то что-то бормочет на эту странность.

— Джорджи скоро примет кхай, — говорю я им. Она должна. Мне невыносимы мысли о ее кончине, или что она оставит меня, чтобы вернуться обратно на свою странную планету. Эти мысли пронзают меня словно удар ножом, и я сопротивляюсь агонии, которую они влекут за собой. — Когда она почувствует, как внутри нее резонирует кхай, то поймет, что означает быть с кем-то в паре. А пока я ухаживаю за ней с нежностью и любовью. Только потому, что она мне не резонирует, не означает, что я буду относиться к ней как-то по-другому.