Варвары ледяной планеты [ЛП]

Мне нечего сказать. Я еще не определилась, хочу ли я этого странного паразита, хотя перспективы, вне всякого сомнения, выглядят сейчас не очень-то хорошо.

— Можно у тебя кое-что спросить?

— Конечно, — ее большие, светящиеся глаза смотрят на меня.

— Ты помнишь, как ты получила свой кхай? — из-за этого все эти люди настолько ослеплены наличием ленточного червя?

Ее глаза расширяются, и она качает головой.

— Без кхай наши дети рождаются беспомощные. Они уязвимы, пока не достигают четырехдневного возраста. Затем мы охотимся на великого са-кoхчк и пересаживаем кхай ребенку.

— Зачем же ждать четыре дня?

— Ребенок должен иметь достаточную силу, чтобы принять кхай, — говорит она. — Иначе это — смерть и для ребенка, и для кхай.

У нее нежные руки, когда она из своей корзины берет костяные шины и, поддерживая мое запястье, забинтовывает его в мои кожаные ленты.

— А это больно?

Она пожимает изящными плечами.

— Не знаю. Я была совсем маленькой, когда приняла свой. Очень редко кхай умирает, и для ша-кхай необходимо отыскивать новый. За всю мою жизнь такого никогда не происходило.

Это не очень-то помогает избавить меня от тревоги при мысли о принятии в мое тело долбанного симбионта.

— Ты чувствуешь, как он перемещается? Ты знаешь, что он там? Он действует, будто… говорит с тобой?

— Говорит? — ее глаза расширяются, и она сотрясается от смеха, пока не видит, насколько у меня сейчас серьезное лицо. Тогда ее смех утихает. — Нет, конечно же, нет. Он не разговаривает. Это практически тоже самое, что иметь сердце, или легкие, или живот. У тебя просто есть кхай, — она снова пожимает плечами. — Некоторые проживают всю свою жизнь, не чувствуя резонанс. Это единственный раз, когда кхай пробуждается. Тогда он отчаянно заявляет о своем присутствии.

— Мурлыканьем.

— Мурр…?

— Звук, — поправляю я, затем пытаюсь сымитировать его в своем в горле. — Он заставляет тебя мурлыкать рядом с твоей парой, не так ли?

— Это — нечто большее, чем просто звук, — говорит она, завязывая вокруг моего запястья последние ленты, что еще осталось от повязок. Ее рука тянется к груди. — Когда кхай оживает, ощущаешь мощный всплеск насущной необходимости. Это походит на… зуд духа.

Очевидно, что она изо всех сил пытается объяснить это.

— Это что-то типа притока адреналина? — предполагаю я, затем добавляю. — Подобно очень быстрому бегу с горы? Или во время охоты?

Она медленно кивает головой.

— Больше, чем это. Это… и вдобавок — собственничество. Твоя пара только твоя, а те, кому не терпится утвердить свою пару, находят, что чувство постепенно обостряется. Сложно описать. Это нечто большее, чем просто чувства. Это осознание.

Это меня немного беспокоит. Я представляю Вэктала и то, через что он должен проходить, когда резонирует по отношению ко мне. Впрочем, он не особо-то и казался на взводе. Собственником, да. Но довольным. Может быть, это происходит по-разному у разных инопланетян?