Знакомство [СИ]

Адильбек Абдыкаримович на правах гостеприимства: «Вы меня обидите, право!», настоял-таки на чашечке кофе/чая по-домашнему.

– Я, душенька Лидия, угощу вас чаем, какой вы, вряд ли, пивали. Я заказываю его специально для самых дорогих гостей. Говорят, он обладает омолаживающим действием. Чай называется Ан-Си.

Я широко распахнула глаза.

– Ан-Си? В самом деле?

Он разочарованно или, скорее, обиженно посмотрел на меня.

– Что? Вы знаете? Душенька, я так надеялся вас удивить! – вновь отерев лоб, адвокат развёл руками.

– И вам это удалось, Адильбек Абдыкаримович! – Я засмеялась. – Я с большим удовольствием выпью чашечку чая Ан-Си. Если память мне не изменяет, Ан-Си стоит приблизительно сто семьдесят тысяч долларов за килограмм!

– Вы разбираетесь в чаях, душенька? – собрал в гармошку свой лоб адвокат.

Я отрицательно покачала головой.

– Увы! Не разбираюсь ни в тонкостях вкуса, ни в сортах. Только и знаю, что о трёх самых дорогих сортах чая, и Ан-Си один из них. Чай родом из уезда Аньси. В уезде производят и другие сорта чая, менее дорогие, но не менее легендарные.

– Думаю, мой как раз и относится к менее дорогим, но легендарным.

Мы оба рассмеялись.

– Простите, душенька, ввёл вас в заблуждение. Бог – свидетель, не нарочно. – Вытирая платком лоб, он тем же платком промокнул глаза.

Дверь открылась, в кабинет с разносом в руках вошла встречавшая нас блондинка. Девушка умело разместила на маленьком столе кофейные пары для мужчин, чайную пару для меня, поставила сахарницу, дымящуюся ароматом джезву, чайник с чаем, два небольших блюда с угощением – в одном сухофрукты, в другом пирожное.

С самого момента, как мы пересели «по-домашнему», Сергей, не отрываясь, просматривал сообщения в телефоне и всё больше хмурился, наконец, наклонился ко мне и тихо произнёс:

– Маленькая, мне нужно переговорить с партнёром.

Девушка стрельнула на него глазами и заторопилась к выходу. Сергей извинился и вышел вслед за ней.

– Я вкус чая, душенька, не понимаю. – Адильбек аккуратно по стеночке наливал кофе в свою чашку и поставил джезву на стол. – Было время, когда я по велению докторов наступил себе на горло. Да-да, в буквальном смысле. Знаете, возраст, нервы, сердчишко стало пошаливать, давление… – на его лице мелькнула грустная улыбка, – да, что я вам говорю, вам не ведом саботаж со стороны собственного тела. Два года я пил это… ох, простите за прямоту, душенька, это запаренное в кипятке сено. И где результат? Где результат, я вас спрашиваю? Да, именно так я и спросил у эскулапов. В ответ они порекомендовали мне снизить вес. Вначале запретили любимый напиток, теперь потребовали отказаться от еды, потом скажут – не работай?! А ради чего останется жить? Вот вы, душенька, ради чего живёте? – Взгляд его вдруг сделался пронзительным. Он и смотрел на меня, набычившись, исподлобья.

Я улыбнулась. «Что вы, господин адвокат, хотите во мне изобличить? Корысть? Эгоизм? Есть и то, и другое – я хочу быть счастливой!» Наш «поединок» покидал границы приличий. Наконец, он моргнул, опустил взгляд на мою улыбку, и уже мягче вновь взглянул в глаза.