Знакомство [СИ]

Тогда я поставила задачу – научиться любить, любить жизнь, себя, мужчину. Я поняла, что любить – это и значит жить! Жизнь и любовь – это синонимы.

Жизнь не может быть несправедливой. Только от человека зависит, во что он превратит свою жизнь – в рай или в ад.

Я опять опустилась головой на грудь Сергея, и он утонул лицом в моих волосах.

– Пути наши тесно переплетены, и каждый исполняет миссию Служения в отношении других людей. Цель Служения всё та же – развитие своё, соучастие в эволюции других и в эволюции системы в целом. Настя под давлением болезни развивалась сама, исполняла миссию Служения для меня и для других. Её помнят и вспоминают с благодарностью.

– Значит, ты полагаешь, смерть Насти – это Дар?

– Да. С точки зрения Божественной Любви – это Дар, великий Дар Служения. С человеческой точки зрения – это Жертва.

– А для тебя?

– Для меня, Серёжа, вот здесь – я показала на голову – это Дар, но, когда я барахтаюсь в своём чувстве вины – это Жертва.

Я вспомнила, как захлёбывалась чувством вины – не долюбила, не доласкала, не спасла, отпустила! Как кусала до крови губы и пальцы, надеясь физической болью вытеснить боль душевную.

Даже и в момент разговора с Серёжей, я не знала, чего во мне было больше – смиренного принятия ухода Насти или, отрицающего жизнь, чувства вины. Но я работала. И я справилась, Настя!

– А что касается гордыни… – вернулась я к началу нашего разговора, – Сулейман, судя по твоему рассказу, гордыней вовсе не страдал, а его мама… Какая же мать не хочет гордиться собственным ребёнком, и какая мать не мечтает, чтобы её сын стал великим? Ты светло вспоминай своего друга. Вспоминай его живым. Так для них лучше. Я как-то спросила себя – хотела бы я, находясь там, – я показала пальцем вверх, – чтобы моя мама здесь убивалась от горя? Ответ очевиден. – Я разомкнула его объятия и потянулась. – Вот и стараюсь жить полной жизнью, чтобы Настя ещё и там не страдала из-за меня. У меня не всегда получается, но с тобой у меня получается лучше, потому что я тебя люблю! – я чмокнула его в щёку и спросила: – Поехали?

Мы оделись, я закрыла дверь на веранду, потом закрыла входную дверь дома. Сергей уже спустился вниз и стоял перед дверью в подвал.

– Маленькая, а здесь что?

– Хочешь посмотреть? – Я подала ему ключи. – Открой. Замок тугой, я не смогу. Только пригнись на входе. Папа строил под себя. Костя всё время макушку сносит.

Я прошла внутрь вслед за Сергеем и включила свет.

– Ух ты! – воскликнул он. – Какое богатство! Это ты сама делала?

Сергей показывал на банки с соком, маринованными огурцами, помидорами. Я рассмеялась, наслаждаясь восторженно-удивлённым выражением его лица.

– Я, Серёжа, хозяйственная барышня. Любишь?

– Маленькая, очень люблю! Последний раз домашние заготовки ел, не помню, когда… те, что ещё мама делала!

– Так давай возьмём! Только мои помидорчики-огурчики ну ооочень острые.