Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»
- Автор: Аксенов Владислав Бэнович, Багдасарян Вардан Эрнестович
- Год: 2004
- Язык: русский
- Год: Литагент «Пробел-2000»
- ISBN: 5-98604-067-8
- Жанр: История
Электронная книга - «Веселие Руси. XX век. Градус новейшей российской истории. От «пьяного бюджета» до «сухого закона»». Краткое содержание книги:
Исследование адресовано как ученым приверженцам беспристрастной статистики, так и тем, кто привык познавать реальность в тумане художественных образов. Всем, кому интересен нетрадиционный подход к традиционным проблемам русской истории.
Далеко не все полицейские чины относились к отрядам самообороны с симпатией: одни не хотели терять власть над обывателем, другие – нечистые на руку представители правопорядка – не хотели терять «приработок» в виде взяток.
Наиболее сложная ситуация с потреблением спиртного сложилась в русской армии. «Коллективная потребность в наркотизации»[282] здесь проявилась, как нигде в русском обществе, в самых невероятных казусах.
Как отмечает один из современных исследователей, «бывшие крестьяне могли неплохо воевать, если армия наступала, а им перепадало кое-что из трофеев. Позиционной войны они не любили. Солдаты охотнее шли в атаку, узнав, что у противника полны фляжки спиртным. В дальнейшем стремление «зашибить дрозда» (напиться до потери сознания) для многих приобрело навязчиво-патологический характер. Случаи, когда после захвата спиртных заводов десятки солдат напивались до смерти, становились широко известны»[283].
Еще большее количество солдат оказывалось на больничной койке с единственным диагнозом – «отравление». По некоторым данным, количество пострадавших от самопального алкоголя оказалось на порядок выше, чем от венерических болезней – сифилиса или гонореи.
Стремление подавить неуверенность и страх спиртным особенно негативно сказалось в среде пехотинцев, набираемых, как правило, из крестьянской среды. Пристрастившиеся в армии к алкоголю (причем к приему определенных доз ежедневно) вчерашние солдаты, будучи демобилизованными – из-за ранения или болезней – уже не могли отвыкнуть, и «ежедневная чарка самогона» становилась обязательной частью повседневной жизни. Пенсии увечных воинов оставались небольшими, и в уплату за самогон шли домашние вещи, неприкосновенные запасы семенного зерна, рабочий и продуктивный скот. Семьи нищали, распадались, теряли своих кормильцев[284]. В центральных губерниях России в 1916 году был зарегистрирован резкий скачок самоубийств среди вернувшихся с фронта солдат – комиссованных по ранению или болезням.
При потере мужей, сыновей или родителей в запой ударялись женщины, не знавшие удержу в стремлении утопить в вине свое горе – ради покупки очередной порции алкоголя продавались все ценные вещи (вплоть до икон), дети лишались одежды и последнего куска хлеба.
Крайне негативно влияли на солдат казаки. Если офицеры невольно прививали нижним чинам привычку к пьянству и безделью, то казаки – к разбою[285]. Сказывались, видимо, особенности их менталитета – казачество и без водки занималось откровенным мародерством. Им мало кто препятствовал – шла война, и трофеи составляли неотъемлемую часть боевой атрибутики. Пехота, завидующая казакам, не оставалась в стороне. Однако если здесь и присутствовал фактор влияния, последний был скорее косвенным и неосознанным.
Вряд ли и офицеры «прививали нижним чинам привычку к пьянству и безделью». Необходимо учитывать, что уже к середине 1915 года большую часть офицеров составляли призванные из запаса или прошедшие ускоренные курсы прапорщиков. Безделье и пьянство никогда не были присущи вчерашним присяжным поверенным или государственным чиновникам.
Многие дневники российских офицеров – участников кровавых битв Первой мировой и Гражданской войн – фиксировали последствия безудержной тяги к алкоголю солдат и офицеров. Борьба с пьянством на фронте напоминала какую-то нелепую карусель: карателей, в награду за подавление пьяных беспорядков, обещали наградить… все той же водкой или спиртом, причем в том количестве, за которое еще день назад преследовались «бунтовщики».
Замечено, что «в ходе анализа путей деморализации армии особое место занимает проблема социально-бытовой наркотизации. Крестьянин прежде пил исправно, но «сезонно», иной ритм профессиональных тягот порождал другую – более частую – очередность расслабления. «Сухой закон» больно ударил по психике солдатской массы: вусмерть перепившиеся батальоны, а то и полки захватившие винный заводик, – наглядное тому подтверждение.
282
Булдаков В. Красная Смута. Природа и последствия революционного насилия. М., 1997. С. 91.
283
Булдаков В. Указ. соч. С. 29; Моргачев Д.И. Моя жизнь // Воспоминания крестьян-толстовцев. С. 250–251.
284
См.: Школа трезвенных работников в семье // В борьбе за трезвость. 1915. № 9-10.
285
Булдаков В. Красная Смута. Природа и последствия революционного насилия. М., 1997. С. 29; Оськин Д. Р. Записки солдата… С. 180, 269; Пирейко А.М. В тылу и на фронте империалистической войны. Воспоминания рядового. Л., 1926. С. 25, 46; Степун Ф. Из писем прапорщика-артиллериста. Одесса, 1919. С. 16, 21–22.