Смерть у стеклянной струи
- Автор: Потанина Ирина Сергеевна
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Фолио
- ISBN: 978-966-03-9599-2
- Жанр: Исторические детективы
Электронная книга - «Смерть у стеклянной струи». Краткое содержание книги:
«Будут зачищать!» — пророчат самые мудрые, читая последние постановления власти. «Лишь бы не было войны!» — отмахиваются остальные, включая погромче радио, вещающее о грандиозных темпах социалистического строительства. Кругом разруха, в сердцах страх, на лицах — беззаветная преданность идеям коммунизма. Но не у всех — есть те, кому уже, в сущности, нечего терять и не нужно притворяться.
Владимир Морской — бывший журналист и театральный критик, а ныне уволенный отовсюду «буржуазный космополит» — убежден, что все самое плохое с ним уже случилось и впереди его ждет пусть бесцельная, но зато спокойная и размеренная жизнь. Он и не подозревает, что возле модной городской достопримечательности — той самой «Стеклянной струи», которая позже станет символом Харькова и будет называться «Зеркальной», — ему придется встретиться с убийцей. Ввязываться в какое-либо расследование Морской, конечно, тоже не намерен. Но придется…
— Хорошо. Временно оставим эту тему. Или навсегда — зависит от вас, — продолжал Петров. — Названные вами свидетели только что опрошены. Они действительно утверждают, что вы хвастались и говорили: «У меня удачный день и хорошая добыча, так что можете больше не угрожать отравить моего пса, мы с ним вот-вот вернем вам долг». Но! Они утверждают, что вы шли вовсе не от свалки, а непосредственно из сада. С кем у вас там была встреча?
— В силу моего возраста и болезней, а также потому что моя жена недавно умерла, никаких встреч в саду у меня ни с кем быть не могло, — отвечал Кондрашин. — Я одинокий старик с разодранной в клочья душой. Мне не с кем выпить, не то что в саду встречаться.
Читая все это, Горленко представил, что Кондрашин будет издеваться над ним так же, как издевался над Петровым (протокол наверняка не отражал всего взаимодействия сторон прошедшей ночью, но все равно Циркач ни в чем не признался), и заранее чувствовал себя оплеванным.
В папке также лежал протокол ночного опроса «дружественных Кондрашину алкоголиков». Ими оказались женщина и мужчина, неоднократно привлекавшиеся за мелкие нарушения.
Еще до войны, когда катакомбы на спуске от сада Шевченко к Клочковской приходилось зачищать облавами с привлечением войск, упомянутые граждане бывали в числе задержанных. Воры не воры, а с криминальным элементом якшались и вести нормальный образ жизни, судя по всему, намерены не были. После войны, когда входы в катакомбы к чертям взорвали, тамошние жители не растерялись, переехали в развалюхи поблизости. Там упомянутая чета и проживала.
Оба божились, что поднимались к центру и встретили Кондрашина, спускающегося вниз. То есть действительно направляющегося из сада к свалке. Но Кондрашин стоял на своем. Говорил, что так ошалел от радостной находки, что бегал туда-сюда, как заяц, и все вокруг пристально осматривал: вдруг снова повезет? — и уже точно не помнит, на каком из виражей повстречал своих кредиторов.
Шансов выудить из Кондрашина что-то вразумительное без дополнительной информации, похоже, не было. А от Светы с Морским вестей все не поступало… Коля и сам бы уже отправился на оперативную работу, но наличие Кондрашина в отделение обязывало — формально Горленко сейчас вел допрос, а значит должен был находиться на рабочем месте. Время все шло…
И вот наконец!
— Слушаю! — Как только разжался звонок, Коля схватился за телефонную трубку, как за последнюю соломинку.
— Приятно, когда в рабочие обязанности входит необходимость порадовать собственного мужа, — ласково сообщила Света с того конца провода. — Вечером расскажу детям, что их отец — гений. Прости, что сомневалась и ворчала. Ты был прав. Твои подозрения полностью подтвердились!
А Морской тем временем занимался едва ли не самым любимым делом своей жизни: выгуливал по городу прекрасных дам. То, что одна из них была его бывшей женой и знала все рассказываемые им истории наизусть, а вторая не понимала русского языка, Владимира не смущало. Как и то, что полученная утром от Коли задача этих прогулок, собственно, не требовала. Морской был в ударе. Не отвлекаясь на монотонное, похожее на звук швейной машинки, звучание Ирининого перевода, он громко и вдохновенно вещал:
— Перед вами самое большое театральное здание Харькова. Далеко не самое лучшее, в дореволюционной прессе регулярно чихвостимое за гадкую акустику и неудобный зал, но зато — живая легенда, — говорил он, проходя мимо театра-цирка Муссури, который уже лет двадцать как служил домом для харьковской музкомедии. — Кто тут только ни выступал! — Морской чуть не назвал опальных Шаляпина и Вертинского, но вовремя спохватился, ограничившись спасительным на все времена Маяковским. И тут же, вспомнив погибшую «виллу Жаткина», добавил речи каплю оттеняющей горечи: — В Малом театре на набережной Маяковский, кстати, тоже выступал. Увы, то здание войну не пережило. Зато за это, — широким жестом он указал на уже оставшийся чуть позади полукруглый фронтон на крыше, — я спокоен. Думаю, даже если бы война его коснулась всерьез, наши все равно бы восстановили. Помимо прочего, это еще ведь и оплот революции. Именно здесь была провозглашена первая конституция УССР. Такие здания город не бросит…
— Не выдумывайте! — тихо возразила Ирина, тоже ускоряя шаг. Прогулка явно стоила ей множества душевных сил, но она держалась, успевая и опекать Клару, и хладнокровно расправляться с фантазиями Морского. — Здание Дворянского собрания, где заседал ВУЦИК[19], восстановить не могут, а театр бы сумели? Вы рехнулись!
— Согласен, — легко пошел на попятную Морской. — Я исказил смысл в угоду красоте мысли. Не берите в голову! С кем не бывает! — Идти нужно было все быстрее, поэтому больше рассказать про улицу Карла Маркса почти ничего и не вышло. Зато впереди ждала еще одна интересная локация. — Что ж, переходим к Благовещенской церкви!
19
Всеукраинский Центральный исполнительный комитет.