В августе сорок второго

— Ну что там? — Роммель устало посмотрел на подбежавшего адъютанта.

— Герр генерал, вам стоит на это пойти посмотреть!

Адъютант выглядел взволнованным, даже слишком. Роммель кривовато усмехнулся, вышел из машины, отряхнул с себя невидимую пылинку, после чего пошел вперед. Ну что же, это была позиция двух русских длинных противотанковых пушек примерно в 5,5 см калибром. Позиция была неплохо замаскирована, но сейчас имела вид «воронка на воронке». Одна пушка была перевернута, ее расчет лежал рядом, в весьма непрезентабельном виде, впрочем, война дело мало приятное, видал генерал и не такое. А вот вторая пушка была вроде как целой, около нее присел немолодой боец, перечеркнутый очередью. Ноги бойца были перетянуты ремнями. Невдалеке техники готовили к эвакуации танки, ого! Генерал насчитал десять машин. Около воронки стояло несколько пехотинцев, один из них, увидев подошедших вытянулся, приготовился отдать команду, но жест Роммеля означал «вольно»,

— Фельдфебель Отто Ранке! Разведка 5-го мехкорпуса.

— Расскажите, что тут произошло? Этот расчет выбил десять наших танков?

— Никак нет, герр генерал. Два танка, «тройка» и «четверка» повреждены артиллерией большого калибра, восстановлению не подлежат. «Штуг» сожгли горючей смесью и гранатами забросали, он неаккуратно въехал на позиции пехоты большевиков. Вот тут, герр генерал, у русских был опорный противотанковый пункт, а эти два расчета прикрывали дорогу, они немного в глубине оборонительных позиций. У русских еще три таких позиции были на вот этом участке! А батарея их зенитных в полукилометре отсюда, там тоже четыре танка сгорели. Когда мы прорвались мимо этого опорного пункта, там были потери четыре танка и две самоходки, ударная группа вышла на эту дорогу и попала в засаду, русские открыли огонь и подбили три танка — вот эти четверки, наши «Ягуары» заставили батарею замолчать. Мы как раз проследовали мимо, зачищая вот этот лесок.