Серый волк, белый конь [calibre 4.99.5]

– Может, споешь, Колобок? – спросила Лада, но булка в ответ только страдальчески поморщился. Так, в тишине, прерываемой лишь похрапыванием Беляша и, изредка, тихими стонами Колобка, они добрались до переправы.

С холма открывался широкий обзор: сзади плескались зеленые волны верхушек деревьев, в которых на горизонте черным поплавком торчала башня Кощея, впереди простиралась водная гладь, подернутая рябью. Тропинка сбегала вниз и терялась в свежей грязи, из воды торчали круглые спилы бревен, пунктиром рисующие двойную линию до противоположного берега.

– Приплыли, – нахмурился Волк. – Из-за вчерашнего ливня река вышла из берегов, мост затопило. Едва-едва опорные столбы видно. Придется подняться выше по течению.

– И похмелье, и река, что ж за день-то такой, – возмутился Колобок.

– Не ной, булка, сделаем небольшой крюк.

– А может, все же вернемся? – предложила Лада. – Посмотри, не так далеко мы ушли от башни Кощея. А то у меня на сердце неспокойно. Терпеть не могу незавершенные дела, не фэншуйно это. Сломаем иголку – и назад. Может, и уровень воды спадет. Перейдем по мосту, не надо будет крюка давать.

– Нет, – ответил Волк.

– Что, нет – и все? – возмутилась Лада. – Почему вообще ты решаешь? Давайте голосовать! Колобок, что ты выбираешь: катиться по грязи вдоль широкой и мокрой реки или ехать сухим, верхом на коне к башне Кощея?

– Умеешь ты уговаривать, царевна, – ответил Колобок. – Но я поддержу напарника. Снова разбивать каменные тайники? Не похмельной же головой!

– Да тебе и не придется! Пошарим по полу, найдем иголочку. Ну Колобочек, ну булочка!

– Нет, женщина, даже если мне придется катиться по лужам. Мужская солидарность. Тебе не понять.

Он собрался спрыгнуть с коня, но Лада его удержала.

– Сиди уже, предатель.

Она повернула Беляша вслед за оборотнем, последний раз бросив взгляд на башню Кощея. Лада сунула руку в мешок с припасами Лешего, вынула булочку, которая дразнила ее ванильным ароматом всю дорогу. Отщипнув кусочек, протянула Колобку, но, получив в ответ взгляд, полный ужаса, пожала плечами и съела булочку сама.

***

Два гнома друг за другом протиснулись в приоткрытые двери, стали у порога. Огонь в дыре в полу давно погас, комната выстудилась за ночь, в узкое окошко дождем залило воды. Лужа протянула язык к горке пепла, будто собираясь слизнуть бренные останки Кощея. Старший гном, с длинной черной бородой до самого поясного ремня, деловито собрал перстни, рассыпанные по полу. Младший исчез и вернулся через минуту с веником и металлическим совочком. Он смел пепел и собирался смахнуть его к остывшим углям в дыре, когда на окошко села ворона. Она повернула голову, рассматривая гномов непроницаемым черным глазом, спрыгнула на пол и вытянулась, развернулась в высокую худую женщину, замотанную в черный плащ.

– Не смей, – приказала она младшему гному.