Наполеон

Высокомерие

Возложив в 35 лет на себя корону, Наполеон поздно понял, что «слишком долгое пребывание у власти заканчивается тем, что развращает самого порядочного человека». В 1810 году Меттерних объяснял отсутствие у Наполеона чувства меры природой личности французского императора: «Стремление к безграничной власти заложено в самой его природе; оно может видоизменяться, утихать на время, но никогда не удастся победить его полностью». Ипполит Тэн[100] говорил: «Его амбициозность столь же ненасытна, сколь и ревнива. При одной только мысли о сопернике она встает на дыбы, при одной только мысли о самоограничении чувствует себя ущемленной; как бы огромна ни была достигнутая власть, ей все равно хотелось бы большей; выходя с самого обильного пира, она ощущает себя голодной».

Когда на острове Святой Елены Лас-Каз вспомнил, как часто обвиняли Наполеона в том, что он «все заставил вращаться вокруг себя», бывший император ответил: «Обыватель не преминет обвинить во всех этих войнах мои амбиции. Но был ли у меня выбор? Разве причины этих войн были не в силе обстоятельств, не в том, что всегда идет борьба между прошлым и будущим, и не в той постоянной сплоченности наших врагов, которые просто заставляли нас воевать под угрозой, что побьют нас!»

О Наполеоне складывали прижизненные легенды. Избыток власти и головокружение от триумфов ввели его в искушение вседозволенностью. Греческий философ Платон считал, что душа человека похожа на телегу, в которую впряжена белая лошадь, везущая ее к умеренности и к правде, но ее сталкивает с дороги черная лошадь с серыми глазами, которая символизирует человеческие страсти, высокомерие и тщеславие. Отсутствие меры, нескромность могут свидетельствовать о слабости характера. Его непомерное эго было причиной циничного отношения императора к своим подчиненным. По словам Меттерниха, Наполеон «обращал внимание на людей ровно столько, сколько его обращает владелец предприятия на своих рабочих. Одним из тех, к кому он проявлял наибольшее внимание, был Дюрок. „Он любит меня, как собака любит своего хозяина“. Эту фразу он всегда повторял, говоря о Дюроке». К простому народу он относился с еще большим презрением: «Народы Италии достаточно хорошо знают меня, чтобы не забывать, что мой мизинец умнее, чем все их головы, вместе взятые».

Император считал, что «люди не бывают ни совсем плохими, ни совсем хорошими, но все хорошее и плохое на земле — их рук дело». Меттерних с ним соглашался: «Часто обсуждался вопрос, был ли Наполеон по натуре своей добрым или злым. Мне всегда казалось, что эти эпитеты, взятые в общеупотребительном их значении, нельзя применять к определению характера этого человека. Постоянно одержимый лишь одной идеей, дни и ночи не выпуская из рук бразды правления быстрорастущей империей, чьи интересы в конце концов стали помехой интересам большей части Европы, он никогда не отступал перед перспективой обречь на страдания огромное количество людей, к чему неизбежно приводило осуществление его планов. Он думал только о продвижении вперед и продвигался, сметая все на своем пути. Он не замечал и не сочувствовал тем, кто не смог уберечься, бывало, он даже обвинял этих несчастных в глупости. Ко всему, что находилось в стороне от его магистрального пути, независимо, было ли то добро или зло, он проявлял полное безучастие. Он мог проявить сочувствие к несчастьям буржуазии; к политическим неприятностям он оставался равнодушным».