Огневица

– Знаю, что не мясо , – тронул Мирута горячие ноздри лошади, – Зато с чесноком.

Стрыга фыркнула в его волосы, чуть толкнула мордой и аккуратно, не показывая змеиные клыки, слизнула хлеб.

– Ты уверен в выборе? – уже в который раз спросил его Болотник, и юноша кивнул.

– Не внешний облик делает людей – людьми. От тех, кто себя такими называет, я видел только зло. Быть может, с живниками свезет больше, – Мирута грустно улыбнулся и в последний раз погладил Стрыгу. – Спасибо, пан дейвас. Что душу сестры освободили. Надеюсь, она не задержится в Подземном мире, и мы еще успеем повидаться в Яви. Хотел бы я, чтобы у меня когда-нибудь дочь родилась. Я бы ее Митой назвал.

– Из тебя получится прекрасный отец, – серьезно ответил мальчику дейвас и махнул рукой в прощальном жесте. – Гончарная улица впереди, дойдешь до дома с красной крышей, свернешь налево, в проулок, и как раз на нее попадешь. Ищи лавку с треснувшей вывеской, на которой намалеван кувшин. Покажешь знак, скажешь, что от меня, и тебе помогут.

Мирута поклонился, прижав ладонью свернутый в трубочку листок со знаком огненосцев и подписью Мария, который тот ему дал. Повернулся к дейвасу спиной и направился вниз по улице, исподтишка разглядывая попадающихся навстречу живников. Те отвечали такими же любопытными взглядами, но никто не пытался прицепиться к мальчишке.

Марий откинул голову и глубоко вдохнул чуть влажный, прохладный воздух Белоозера, пропитанный запахами леса. Наконец-то гарь погребального костра девочки Миты истаяла, и Болотник снова смог дышать полной грудью.

Сколько их, таких безымянных волостей, в которых жизнь сироты не стоила и ломаной монетки? Марий не знал. Дар бога Перкунаса обязывал его защищать их всех.

Но порой Марий ненавидел эту обязанность гораздо сильнее, чем всех навий, вместе взятых.