Бешеная кровь

— Да нет. Пожалуйста.

— Вот спасибо. Ну я пошел. А вы тут веселитесь, отдыхайте. Шары погоняйте. О деньгах не думай — Гришка угощает.

Пирог взмахнул рукой, и к столику быстро подошел его младший брат с ласковой улыбкой на лице.

— Здравствуй, Олег, — поприветствовал он Самсонова, осторожно протягивая ему руку.

— Ну, парни, пока. Отдыхайте. Еще увидимся. А ты, Гриш, развлекай гостя.

— Сделаю. Все нормально будет.

С уходом Пирога Олег почувствовал облегчение. Сдерживавшие его тормоза ослабли, напряжение отпустило. Да и какое напряжение может быть с Гришаней — добрым, простодушным и умственно недоразвитым, не умеющим ни складно объясняться, ни самостоятельно действовать, привыкшим во всем полагаться на старшего брата? Если бы не было у него Мишки, которому он заглядывал в рот и которого беспрекословно слушался, то он наверняка бы пропал. Даже страшно представить, что могло стать с этим не приспособленным для жизни парнем.

Олега закружило. Они пили с Гришаней, играли в боулинг, опять пили, говорили о чем-то. Младший Пирогов хвалил старшего, рассказывал про клуб и девчонок, которые сюда ходят, про каких-то крутых и богатых, с которыми запросто здоровается за руку, таскал по всем помещениям и показывал какие-то комнаты, фотографии и платяной шкаф с одеждой, говоря, что все это его. Потом Олег опять играл, точнее говоря, пытался, потому что тяжелый шар то и дело норовил укатиться в сторону и никак не попадал по кеглям. Наверняка было глубоко за полночь, когда Олег почувствовал, что едва держится на ногах и его неуклонно тянет прилечь.

Запинаясь, он попытался объяснить откуда-то вынырнувшему Гришане, что ему надо домой, спать. Тот, похоже, тоже здорово набрался, потому что его плечо, на которое опирался Олег, то и дело уходило из-под руки. Подоспевший служитель в бело-синей униформе подхватил их обоих и под невнятное бормотание Гришани повел куда-то, крепко держа под руки, так что у Олега даже появилось желание дать ему по зубам, чтобы он не делал так больно.

Потом была какая-то постель, в которую Олег рухнул, едва сумев снять ботинки и пиджак.

Проснулся он от дерущей рот жажды. Голова гудит, темно и кто-то сопит рядом. Женщина? Что-то он не помнит, чтобы ложился с кем-то. Ему казалось, что вырубался он в одиночестве.

С трудом сев, он глухо замычал. Голова раскалывается. Сам он в одних трусах. Где находится, не понять. Кто рядом, неизвестно. Прошедший загул помнил смутно, урывками. Какие-то картинки, не складывающиеся между собой. Пить хочется смертельно. И еще сердце колотится, как на длинной дистанции. В первое мгновение своего пробуждения он подумал, что снова очутился в чеченском гробу, в горах, а все произошедшее с ним накануне только сон. Испугался, и организм среагировал на это выбросом адреналина, от которого заходится в перегрузке его живой мотор.

Он пошарил рукой вокруг себя, нащупал очертания тела под одеялом рядом и, примерившись, переполз через него. Голой ногой он нащупал плотную ткань на полу, скорее всего ковер, а второй угодил в ботинок, едва не упав при этом. Осторожно двинулся вперед, вытянув перед собой руки, и бедром ударился о какой-то угол, услышав в ответ возмущенный стеклянный звон. Присев на корточки, принялся шарить. Рядом с ним оказался столик, заставленный посудой. Стаканы, полные бутылки. Он взял ближайшую, свинтил пробку и понюхал. Водка. От ее резкого запаха Олега чуть не вывернуло наизнанку, и он поспешно отставил ее в сторону.