Все расследования Шерлока Холмса [litres]

– Это нам и предстоит выяснить, – неожиданно серьезно произнес Холмс. – Где вас можно будет найти в Лондоне, мистер Грин?

– Остановлюсь в гостинице «Лангхем».

– Тогда я вас попрошу пока не менять адреса на тот случай, если мне понадобится ваша помощь. Не хочу заранее внушать какие-либо надежды, но можете быть уверены, что будет сделано все возможное, чтобы с леди Фрэнсис ничего не случилось. Пока больше ничего сказать не могу. Вот вам моя карточка, чтобы вы могли оставаться с нами на связи… Ну а теперь, Ватсон, пока вы будете паковать чемодан, я телеграфирую миссис Хадсон, чтобы она была готова принять двух голодных путешественников завтра в половине восьмого утра.

На Бейкер-стрит нас ожидала телеграмма. Холмс прочитал ее и с удивленным возгласом передал мне. В ней говорилось: «Неровное или надорванное», и было указано место отправления – Баден.

– Что это? – спросил я.

– Это все, – ответил Холмс. – Помните мой как будто не имеющий отношения к делу вопрос насчет уха священника? Вы мне не ответили.

– Я тогда уже уехал из Бадена и не мог этого выяснить.

– Да. Именно по этой причине я послал такой же запрос управляющему «Энглишер Хоф». Это его ответ.

– И о чем это говорит?

– Это говорит о том, мой дорогой Ватсон, что мы имеем дело с исключительно хитрым и опасным человеком. Преподобный доктор Шлезингер, миссионер из Южной Америки, – это не кто иной, как Святоша Питерс, один из самых отъявленных негодяев, которых дала миру Австралия… А для такой молодой страны она породила немало совершенных образцов. Он промышляет тем, что обманным путем выманивает деньги у одиноких обеспеченных женщин, играя на их религиозных чувствах. Его так называемая жена, англичанка по фамилии Фрейзер, на самом деле его верная сообщница. Поведение этого человека навело меня на подозрения, и его внешние приметы (в восемьдесят девятом в Аделаиде его сильно избили в салуне) подтверждают мою догадку. Несчастная леди оказалась в лапах страшных людей, которые не остановятся ни перед чем, Ватсон. Очень может быть, что она уже мертва. Если нет, то, несомненно, каким-то образом ограничена в свободе, поэтому и не может писать Добни или другим своим друзьям. Вполне вероятно, что она так и не доехала до Лондона или проехала его без остановки, хотя первое мне кажется маловероятным, поскольку при системе учета на континенте иностранцам лучше не шутить с тамошней полицией. Но и насчет второго я тоже сомневаюсь, поскольку эти мерзавцы не могли надеяться на другое место, где можно было бы так же просто скрывать человека. Чутье подсказывает мне, что она в Лондоне, но, поскольку пока что мы не имеем возможности установить, где именно, нам остается лишь заняться насущными делами: позавтракать и терпеливо ждать новых фактов. Вечером я схожу в Скотленд- Ярд, поговорю с нашим другом Лестрейдом.