Будни самогонщика Гоши [СИ]

– Биб! Создатель придет, если позвать?

– Роща мала, – заладил он. Точь-в-точь как утром ноет. – Вот вырастет…

– Когда?

– К осени…

Поздно. Если степняки полезут прямо сейчас, роща ни меня, ни себя не защитит.

Я переправился через Волю вброд, раздевшись снизу до пояса догола. Здесь некому смотреть на мои достоинства. За рекой натянул штаны на мокрые ноги и продолжил путь. Дорога, едва отмеченная следами копыт, шла вглубь степи мимо высоченного старого дерева. Видно, на нем и погиб Трик. А наверху сидит другой наблюдатель.

На всякий пожарный я съехал с тропы и забрал далеко в сторону, шагов за полтораста. Велосипедисты здесь встречались так же часто, как танки. Примерно – никогда. Поэтому не стал приближаться к дереву, дабы у крестьянина не возникло желания пустить стрелу.

Солнце поднялось высоко, владения остались позади. Вокруг расстилалась степь, зеленая от молодой травы. К концу лета трава высохнет, пожухнет. Как акт отчаяния можно поджечь ее навстречу приближающемуся войску. Но пока что она свежая – не загорится, хоть бензином облей.

– Биб! Пора тебе показать свое мастерство. Лети вперед, сколько можешь. Высмотри, где степняки. И возвращайся.

Двигается он небыстро, чуть скорее, чем я на байке. Зато незаметен. И для стрелы неуязвим. Разведывательный БПЛА, одним словом. Правда, малого радиуса, не Байрактар.

Ожидал его через пару-тройку часов, вернулся он куда раньше. И голос был у него хныкающий.

– Не могу. Прости, хозяин. Как теряю тебя, все – развоплощаюсь. Сел на траву, растекся… Спасибо, ты ближе подъехал. Почувствовал, зачерпнул твою силу – и назад.

Мишленовский человечек даже в размере съежился.

– А как же верьи?

– Молодые как я – слабые. Потом растут. От самого Веруна питаются.

Ага. Значит, микропризрак, ощупавший меня в день знакомства с богом рощи, такой же как Биб, зародыш боевой нежити. Выходит, моему слуге не повезло. Не тот у него патрон. Не прокачает на верхний левел.

Я скомандовал «дом», спрятав помощничка в ладонь, и принялся крутить педали дальше. Читал, что в начале двадцатого века были в России такие войска, самокатные. Конечно, на байках только передвигались, перед боем спешивались. Конная сотня – верст двадцать в сутки пройдет. Форсированным маршем – и сорок, но потом скакунам надо давать отдых, иначе объявят забастовку. В смысле – откинут копыта. Кхары под седлом тоже не дальнобойщики. Я по грунтовке на двухподвесе легко проезжаю те же тридцать верст, или двадцать мер по-здешнему, после чего готов стрелять и прочим способом насаждать мир и справедливость.

А вот тучка в небе ни к чему. Если хлынет дождь, земля раскиснет, степняки на кхарах догонят меня. Самых резвых положу из ТТ, остальные закидают стрелами издали, без вариантов.