Чёрный аист
- Автор: Кожедуб Александр Константинович
- Год: 2022
- Язык: русский
- Жанр: Современная русская и зарубежная проза
Электронная книга - «Чёрный аист». Краткое содержание книги:
— Лучше поеду ловить рыбу в Першай, — сказал он мне.
— Куда? — отбросил я в сторону мяч.
— В Налибокскую пущу. Там водятся форель и хариус.
— Врешь! — не поверил я. — Откуда у нас хариус?
— Оттуда, — сказал биолог. — Здесь он называется липень, у поляков липец. Очень красивая рыба.
И мне немедленно захотелось поймать хариуса. Я читал, как его ловят в Сибири, и завидовал счастливчикам, подсекающим хариуса на речном перекате. Наверное, это было незабываемое ощущение.
Но главным в нашем разговоре было все же слово «Першай».
— Меня с собой возьмешь? — спросил я.
— Конечно, — сказал Петруха. — Прямо на майские праздники и поедем.
— Хариус водится только в Першае?
— Нет, ближе к истокам реки. В Першае река впадает в Западную Березину и течет через пущу до Немана. На Немане был?
— Был, — сказал я.
Неман был любимой рекой Адама Мицкевича и Якуба Коласа. Они на нем выросли и воспели его в своем творчестве. Я родился на речке Цна в Ганцевичах, а вырос в Речице на Днепре, любимой реке Гоголя. «Редкая птица долетит до середины Днепра…» Похоже, в творчестве, которым я собирался заниматься, мне отводилась роль певца Цны. Однако при всем том Неман мне тоже нравился. Может быть, в нем слишком быстрое течение, но и к нему можно приноровиться.
Однако сейчас речь шла о реке, в которой водится хариус, и у меня засосало под ложечкой. Предощущение рыбалки было самым острым из чувств, которые до сих пор мне приходилось переживать.
— Сейчас туда поехать нельзя? — посмотрел я в заснеженное окно спортзала.
— Можно, — тоже посмотрел в окно Петруха, — но где мы там будем ночевать? В мае хотя бы палатку поставить можно.
После игры мы с Петрухой пошли пить пиво. У биолога с собой оказался вяленый хариус, и это окончательно добило меня.
— До сих пор я ловил только густеру с сибильками, — сказал я, смакуя хариуса.
— Сибильки — это плотва? — дал мне еще один кусочек рыбы Петруха.
— Уклейка, — вздохнул я. — Несколько раз подъязок попадался, но настоящего язя в Речице на стремнине ловят. Становятся на якорь и машут удилищем с утра до вечера.
— Какая наживка?
— Горох плюс привада из каши. У каждого язятника свой секрет.
— Это понятно, — кивнул Петруха. — На хариуса я студентом на практике после второго курса вышел. Приехали в пущу — а там мать честная! Налимов руками под корягами ловили. А в песке у берега минога. Слыхал про такую?
— Нет, — помотал я головой.
— Лучшая наживка для голавля. Сажаешь вечером на перемет — утром снимаешь с крючка килограммового голавля. Они на эту миногу кидаются как ошпаренные. А хариуса можно брать и на червя, и на муху. На ручейника хорошо идет.
В Речице ручейник называется шитиком. На него всякая рыба берет, а лучше всего плотва.
— Форель на что ловите? — спросил я.
— На ту же миногу. Она хищница вроде щуки. В прошлый раз с икрой попалась. Положил икру в кружку, присолил, назавтра мировой закусон.
— Пьете водку?
— Спирт, — сказал Петруха. — Мы же биологи.
Спирт для меня был серьезным напитком. Может быть, излишне серьезным. Но даже он не мог меня остановить на пути в пущу. Я должен был там оказаться. И найти колдуна в Першае, о котором говорил Ластович.
— Налибокская пуща такая же большая, как Беловежская? — взял я в руки кружку с пивом.
— Вряд ли, — поставил кружку на стол Петруха. — Мы ее по Березине за три дня проплыли. Два хутора по дороге попались. Но пешком ее не пройдешь.
Я подумал, что пуща и должна быть непроходимой. И мне еще больше захотелось в ней оказаться, даже вот в такую февральскую вьюгу.
— В мае поедем, — сказал Петруха. — Выглянет солнце, проклюнется первая зелень, а на реке выйдет гулять хариус. Когда его много, река прямо трепещет. Он ведь серебряный, наш хариус.
Мы договорились встретиться в следующую субботу и разошлись по домам.
2
Странно, но о будущей диссертации в институте никто со мной не заговаривал. Василий Николаевич был озабочен ремонтом «Волги». Валера размышлял, с какой из Наташек ему оставаться. У всех моих роз был сонный вид, видимо, еще не проснулись перед весенним цветением.
— Какие планы на лето? — спросил я Лиду.
— Никаких, — зевнула она.
— А я на юга, — сказал я. — Сначала в Хадыженск, потом к приятелю в Сочи.
На самом деле поездка в Сочи отпадала. Саня женился на Тамаре, которая училась двумя курсами младше нас, и я догадывался, что прежняя сочинская жизнь для него закончилась. Тамара, во-первых, была минчанка, а во-вторых, дочка директора генеральского гастронома на Ленинском проспекте, того самого, где мы с Василием Николаевичем загружали в его «Волгу» ящики с портвейном «Три семерки».