Лживая [под псевдонимом К. Рейли][ЛП]

— Похоже, этот фильм нам никогда не надоест, — усмехнулся Алек.

Мы смотрели его вместе по меньшей мере пять раз.

— Серьезно. Каждый раз, когда я его смотрю, он мне нравится все больше. Иногда нужно время, чтобы оценить каждую деталь. Чем чаще ты видишь, тем сильнее тебе это нравится, — сказала я.

Я посмотрела на него. Его глаза выглядели такими напряженными. Казалось, они светились в темноте машины.

— Это прозвучало глупо, — сказала я со смущенным смешком.

Он не засмеялся, даже не улыбнулся, просто уставился на меня.

— Это не глупо. Ты совершенно права. — он взял горсть попкорна, но не стал есть, а просто держал в руке. — Помнишь первый раз, когда мы смотрели этот фильм вместе?

Я кивнула. Конечно, я помнила. Я жила в СЭС всего несколько недель и в сотый раз пыталась дозвониться до мамы. Я переживала, что с ней что-то случилось, потому что никак не могла до нее дозвониться, но в тот день она действительно подняла трубку. Я была так счастлива и облегчена, хотела рассказать ей о своих новых занятиях, новой комнате, новой подруге Холли, пока она не оборвала меня на полуслове и не сказала, чтобы я больше никогда ей не звонила. В тот день что-то разбилось во мне, чувство, которым я не могла ни с кем поделиться. Я спряталась в домике у бассейна, за корзиной с мокрыми полотенцами, одна в темноте, и выплакала все, что можно. Там меня и нашел Алек.

Он опустился рядом со мной на промозглый пол и позволил мне порыдать у него на груди. Я едва знала его, но чувствовала себя комфортно в его присутствии. Позже, когда я немного успокоилась, он рассказал мне историю о том, как его родители бросили его в торговом центре во время Рождественских праздников в возрасте пяти лет. Он сказал, что через некоторое время боль утихла, что время притупило воспоминания и залечило шрамы. Что он понимает мои чувства, и что это нормально — чувствовать то, что я чувствую. После этого мы посмотрели все части фильма «Чужой» до рассвета.

— Тогда я впервые понял, как сильно я хочу тебя уберечь, — сказал он. — Я впервые встретил человека, который меня понимает. Никто не понимает меня так, как ты.

Я перестала дышать и заставила себя проглотить последний кусок попкорна. Это чудо, что он не застрял в моем пересохшем горле. Его глаза метнулись ко мне, и я увидела, что впервые за долгое время они были незащищенными. Он хотел меня. Возможно, так же сильно, как я хотела его, и все же что-то сдерживало его.

Он протянул руку и провел большим пальцем по моей щеке, где влажная прядь волос прилипла к коже. Под его кончиками пальцев расцвело тепло, распространяясь по всему телу и скапливаясь в животе. Кончики его пальцев остановились, и его взгляд встретился с моим, словно ему все еще необходимо было подтверждение того, что я хочу этого. Я облизала губы, и его глаза проследили за этим движением, в ответ на которое у него задвигалась челюсть. Я видела борьбу на его лице, ощущала нерешительность в его прикосновениях. Отступит ли он? Воздух казался удушливым, но я все равно едва дышала. Его волосы были такими же черными, как ночь вокруг нас.