Русская революция. Ленин и Людендорф (1905–1917
- Автор: Фляйшхауэр Ева Ингеборг
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: Политическая энциклопедия
- ISBN: 978-5-8243-2329-0
- Переводчик: Лада Юрьевна Пантина
- Жанр: История
Электронная книга - «Русская революция. Ленин и Людендорф (1905–1917». Краткое содержание книги:
Книга рассчитана на специалистов, историков и социологов, а также широкий круг читателей, интересующихся историей России начала XX в. и, в частности, причинами дестабилизации Российской империи в этот период.
«Удрученного и раздраженного» Малиновского, помимо блага семьи, прежде всего беспокоила реакция Ленина. В разговоре с Мартыновым, который хотел помочь ему устроить логически обоснованный и не вызывающий подозрений уход из Думы, он с опаской спросил: «Не подвергнет ли он [Ленин] мой способ действий… жестокой критике, а я, может быть, окажусь неспособным оправдать мою линию поведения?»[417] Лишь поняв, что его усилия тщетны, а дальнейшее упорство грозит неприятностями, Малиновский — на условиях отъезда за границу навсегда, выплаты денежного вознаграждения и назначения ежегодной пенсии, а также под гарантию уничтожения связанных с ним документов — ушел со столичной политической сцены и отбыл к Ленину.
Последние выступления Малиновского в Думе следовали ленинской тактике подстрекательства рабочих к забастовке и разжигания революционной смуты в преддверии мобилизации. Председатель фракции теперь сделался рупором всех радикальных сил левого крыла Думы, намереваясь использовать думских левых в целях Ленина. 22 апреля 1914 г. он от имени радикальной оппозиции выступил против премьер-министра Горемыкина и вместе с 20 депутатами левых фракций, включая адвоката-трудовика А. Ф. Керенского, был отстранен от работы Думы на 15 дальнейших заседаний. По истечении этого срока он в речи от 7 мая стал требовать ужесточить акции протеста вплоть до уличных боев. После тщетных призывов к порядку председатель Думы М. В. Родзянко пригрозил вывести оратора из зала силой. На следующий день, 8 мая, Малиновский сложил с себя депутатские полномочия и со специально выданным ему заграничным паспортом покинул Российскую империю. Для надежности Джунковский велел двум полицейским чинам проводить его до границы и немедленно доложить в Петербург, когда он ее пересечет.
Сенсационная новость о сложении высокопоставленным большевиком депутатских полномочий и его отъезде за рубеж (предысторию событий Джунковский конфиденциально поведал только председателю Думы Родзянко) дала новую пищу слухам о работе Малиновского на охранку, сильно задевавшим теперь и Ленина, который покрывал его, несмотря на прежние предупреждения, а ныне 15 (28) мая 1914 г. принял у себя в Поронине. «Он здесь», — писал Ленин Инессе, жалуясь на беспокойство и заботы в связи с делом Малиновского. Большевистский вождь по-прежнему считал Малиновского «очень добрым и превосходным человеком», но признавался, что «на него, в столь плохом настроении и беспомощного, очень трудно смотреть». По его мнению, Малиновский просто «проявлял слабость» в кризисных ситуациях[418].
В то время как петербургские большевики решили исключить Малиновского из партии, а Ленин в редкой для него растерянности искал помощи у осведомленных товарищей — Г. Л. Шкловского в Берне, Я. С. Ганецкого в Варшаве, И. Ф. Арманд в Париже («Ты можешь себе представить, что это означает!!.. Ты можешь легко себе представить, как я обеспокоен»[419]), меньшевики потребовали оргвыводов от его заграничного ЦК. Поскольку в условиях надвигающейся войны Ленин нуждался в Малиновском больше чем когда-либо, он, желая выиграть время, принял меры для сохранения лица и успокоения страстей: назначил «следственную комиссию» под председательством Фюрстенберга-Ганецкого, в которую вошли он сам и Зиновьев. Комиссия с большим псевдоюридическим апломбом несколько недель искала доказательства «безусловной честности» Малиновского, возлагая вину за «безответственные слухи» о его агентурной деятельности на политических противников из лагеря меньшевиков, прежде всего Ю. О. Мартова и Ф. И. Дана[420]. Свидетельства меньшевиков (Шера, Мартова и др.) отклонялись, показания лиц из собственных рядов (например, Розмирович[421]), порочившие Малиновского (а вместе с ним и Ленина), квалифицировались как недостоверные (Ленин назвал Розмирович «поруганной солдатской женкой»), товарищей, которые хотели и могли доказать вину Малиновского (как Трояновский[422], встретившийся с ним в Вене), не заслушивали. Начальник Московского охранного отделения (с 1912 г.) полковник Мартынов был прав, успокаивая Малиновского:
Ленин встал на его сторону, объявил его воплощением пролетарских добродетелей («по обыкновению он очень добр, в высшей степени любезен»), объяснил его уход из Думы «перенапряжением», а резкие «переломы в настроении» — тяжелой жизнью пролетария.
417
Мартынов успокоил его, заверив, что как раз Ленин, предпочитающий крайние решения, встанет на его сторону: Мартынов А. П. Моя служба в Отдельном корпусе жандармов. С. 319.
418
Ленин — И. Ф. Арманд, 25 мая (7 июня) 1914 г.: В. И. Ленин: Неизвестные документы, 1891–1922. М., 1999. № 65. С. 135–136.
419
Ленин — И. Ф. Арманд, 25 мая 1914 г.: Ленин В. И. ПСС. Т. 48. С. 293.
420
См.: Материалы следственной комиссии ЦК РСДРП по делу Малиновского / под ред. Ю. Н. Амиантова, З. Н. Тихоновой // Вопросы истории. 1993. № 9–12; Заключение следственной комиссии по делу Р. В. Малиновского // В. И. Ленин: Неизвестные документы. № 76. С. 161–179.
421
Он писал Арманд, что обвинения Розмирович не представляют собой «ничего серьезного»: Ленин — И. Ф. Арманд, 12 (25) июля 1914 г. // В. И. Ленин: Неизвестные документы. № 75. С. 158–159.
422
Ср. анализ ошибок и упущений ленинской «следственной комиссии» в показаниях А. А. Трояновского 9 июня 1917 г.: Дело провокатора Малиновского. С. 76–78.