Зоя

Себастьян удивленно воззрился на меня. Да уж, ляпнула так ляпнула!

— Ты часто слышала критику своих работ?

Я фыркнула:

— Чаще, чем похвалу. Намного чаще! — сокрушенно покачала я головой и выпила еще глинтвейна.

— А были моменты, когда тебя хотелось все бросить? Когда не оставалось сил бороться и больше всего хотелось жить обычной жизнью, быть такой, как большинство?

Я закусила губу, вспоминая долгие дни голодания, полные ощущения безвыходности и безнадеги, одолевавшей меня по ночам тягостными думами.

— Не то слово! — я опустила глаза.

— Почему же ты не отказалась от мечты стать художницей? — тихо спросил Себастьян, голосом который как по волшебству оживлял мурашки на моей коже.

— Потому что это моя жизнь. В этом я вся.

Наши глаза встретились и медленная, понимающая улыбка растянулась на его чувственных губах, привлекая мой взгляд.

— Вот и ответ.

Не удержавшись, я протянула руку и коснулась его губ. Мои пальцы обжег тяжелый горячий выдох. Потемневшие глаза Эскаланта следили за мной. В вечернем освещении комнаты его кожа казалась еще темнее, а волосы чернее безлунного неба. Пушистые ресницы придавали глазам выразительности и в них плясали искорки мальчишества, делая более мягкой его суровую красоту. Губы… Пухлые, чувственно очерченные, безмолвно обещающие наслаждение.

Я, блаженствуя касанием его кожи, спустилась к подбородку, который был уже немного колючим, перешла к шее и задержалась на груди в том месте, где начиналась ткань его одежды.

— Ты такой красивый! — выдохнула я свои мысли и встретилась с ним взглядом.

Себастьян перехватил мою руку и поднес к губам. Он стал по очереди целовать мои пальцы, ставшие от этого сверхчувствительными. Я задрожала и облизала губы, призывая его к действиям без слов.

Но он замер. Поднял на меня глаза и отпустил руку.

— Одним женщинам моя внешность внушает зависимость, — его голос звучал сурово. — Других — сильнее цепляют мои деньги. Я знаю, что тебя нельзя отнести ни к одним из них. Ты непорочная, Зоя Рольдан. До встречи с тобой я был уверен, что в мире нет таких женщин, как ты.

Он поднялся на ноги и взъерошил волосы. Ему тяжело продолжать. Его что-то истязало и придавало муку, которая перекинулась и на меня.

— Быть со мной — это не то, что ты заслуживаешь, Зоя, — тихо продолжил он, не глядя на меня. — Во мне больше эгоизма, чем я предполагал.

Себастьян быстро вышел из комнаты.