Подглядывающая

Она не злится. Но и радости не слышно. Скорее, любопытство.

– По-моему, ответ очевиден, – Эй едва ли ни мурлычет.

Он настолько хорошо играет, что даже я ему верю.

Рената коротко ухмыляется, подходит к нему на шаг, склоняет голову.

– Как ты оказался в моей квартире? – и сама же себя перебивает: – Впрочем, о чем это я? Будто я плохо тебя знаю. Школа жизни?

– Да, школа жизни, – слышу улыбку в голосе Эя – и отчего-то это меня задевает. – В этой школе меня многому научили…

– Воровать ключи на киносеансе, делать дубликат, проникать в дом к незамужней женщине.

– …но только не ориентироваться в тех игрушках, которые ты прячешь в шкафу. Что насчет этого? – Эй дразнит ее плетью. – Стоит попробовать?

– Тебе понравится кое-что другое.

– Например?

– Например… – Рената закусывает губу.

Снова балансирующая пауза, после которой продолжение игры может наступить с той же вероятностью, что и окончание.

А потом Рената опускает руки – и кардиган падает на пол. Теперь она стоит перед Эем в комбинации, босиком, с распущенными волосами. Мне кажется, или он нервничает?

Движением фокусника Рената выуживает из шкафа черную атласную ленту.

– Например, вот это.

– Завяжешь мне глаза? – в голосе Эя – насмешка.

– По крайней мере, попробую.

Рената облизывает губы, мягко подходит к кровати, опускается на край. Но едва она протягивает к Эю руки с лентой, как он в одно мгновение подминает ее под себя.

– Я больше не играю по твоим правилам, помнишь? – со злорадством говорит Эй, нависая над неподвижной Ренатой. – И что ты планировала потом? Связать мне руки – и сбежать из до…?

Он не успевает договорить – получает от Ренаты коленом. Смеясь, она вскакивает, но не успевает и на пол ступить, как Эй опрокидывает ее животом на кровать.

– Значит, такие тебе нравятся игры?.. – Эй сцепляет ей запястья за спиной, свободной рукой интенсивно машет ширме в сторону двери. – Что ж, мне тоже...

Я сигнал понимаю – и на цыпочках бросаюсь к выходу.

Следующий час я сижу в машине, глядя, как снег заметает лобовое стекло.

Эй приходит довольный и почти счастливый.

Его скулу пересекают две царапины – след от ногтей.

– Я узнал, где она будет завтра в пять вечера, – сообщает он, заваливаясь на пассажирское сидение. – Ты чего такая грустная?

Пробую улыбнуться, но приподнимается только один уголок губ.

Разве я на что-то рассчитывала?

Тысячу раз – нет.

Тогда почему мне так хреново?..

Спрашиваю, а что было бы, загляни Рената за ширму. Эй разворачивается ко мне, руку кладет поверх спинки сидения. Глаза блестят.

– Судя по ее разбросанным вещам, она ширмой вообще не пользуется. Давай, меняться местами.

Я перехожу на пассажирское сидение, избегая взгляда Эя, когда мы встречаемся у бампера.

Эй включает дворники. Снег фонтаном ссыпается со стекла.

– Ну что, едем ко мне? Отметим твой первый обыск.

Качаю головой.

Эй не настаивает, не задает вопросов. Угрызений совести он не испытывает. Мол, так получилось, зая. Все ради тебя и твоего спасения.

Я по-настоящему расстраиваюсь каждый раз, когда по дороге домой нас задерживает красный сигнал светофора.