Подглядывающая

Эй не дожидается моего возвращения – поднимается сам. Пытаюсь объяснить, что за нами следят, но он шикает на меня после первого же звука. Затем достает ключ. Я в тихом восхищении. Мне почему-то казалось, что Эй будет возиться с отмычкой.

Вхожу в квартиру следом за Эем. Не успеваю и взглянуть на нее, вдохнуть ее запах, как Эй резко притягивает меня к себе и целует. Он неожиданности я не сразу вспоминаю, что можно сопротивляться, а когда вспоминаю, то уже и не хочется этого делать, – до того поцелуй будоражит. Отвечаю на него, но все же упираюсь ладонями в грудь Эя.

Он отстраняется внезапно, в глаза мне не смотрит – цепко оглядывает квартиру, и от этого кажется, будто поцелуй происходил только в моем воображении.

Ну и кто из нас несерьезно относится к ситуации?!

– Перчатки не снимай, – командует Эй неожиданно теплым голосом. – Иди, проверь кабинет, я займусь спальней.

– А ссапоги?

– Чтобы хозяйка квартиры, внезапно придя, увидела наши пары обуви, любовно жмущиеся друг к дружке? Просто тщательно вытри подошвы о ковер, – выговаривает мне Эй и уходит.

«Проверь кабинет», – мысленно передразниваю я его.

Будто я только что прошла курсы по обыску квартир.

Что проверять? Как? На что обращать внимание?

Пока я просто пытаюсь привыкнуть к ощущению, что незаконно нахожусь в чужой квартире. А еще к тому – что это квартира брюнетки, которая столько месяцев не выходила у меня из головы. Благодаря Эю, я уже многое знаю об этой женщине, а теперь я будто могу до нее дотронуться.

Квартира небольшая, но кажется просторной – мебели очень мало, все встроено, спрятано. Светло. Все таких… ласковых оттенков: теплое дерево, беж, сирень.

Заглядываю на кухню. Это и кухней-то сложно назвать – скорее, склад коробок, альбомов и фотографий в рамах. Рената не любит готовить – это даже мне понятно. Если она и кушает дома, то делает это в кабинете.

Здесь идеальный порядок сочетается с неряшеством. Книги на полке стоят корешок к корешку, карандаши в стаканчике на столе заточены так, что коснись – и проколешь палец. Объективы на полке разложены по размеру. Ни пылинки. Но при этом кардиган валяется под стулом мятой кучей, а возле ноута стоит бокал вина с отпечатком губной помады и блюдце с крошками. Пахнет деревом, лаком и едва уловимо – цитрусом.

То, что я вижу, – это важно? Эти сведения нужны?

Только сейчас я начинаю по-настоящему ощущать, что нарушаю закон.

Иду к Эю, чтобы задать вопросы, которые во мне скопились.

Заруливаю в спальню – и у меня на полном серьезе сердце пропускает удар.

На меня смотрит брюнетка.

Брюнетка стоит ко мне спиной, расстегивает алыми ноготками застежку алого лифчика и, повернув голову, замерев, не мигая – так же как и я – разглядывает меня в упор.

Проходит несколько секунд прежде, чем я осознаю, что это не настоящая женщина, а ее фотография с выставочной инсталляции Стропилова, на которой я побывала.