Небесная голубизна ангельских одежд [litres]

А что стало с теми почти двумя тысячами икон из отдела иконописи ГМФ, которые по первоначальному замыслу должны были быть переданы в Госфонд, то есть были признаны не имеющими музейного значения (прил. 7)? Отчетная ведомость Центрального хранилища ГМФ (прил. 6) и отметки о выдачах в инвентарной книге отдела III свидетельствуют, что их львиная доля – по крайней мере 1127 икон из госфондовской партии в 1982 иконы – при ликвидации Центрального хранилища опять-таки была передана в Исторический музей (прил. 6). Остальные иконы были выданы в Избирком (465 икон), «Антиквариат» (810) и Антирелигиозный музей (18 икон)[523]. Отчетная ведомость свидетельствует, что в общей сложности из выданных 3815 икон Исторический музей получил 2101 икону, а если учесть его филиалы – 2249 икон (прил. 6). Это почти две трети всего иконного отдела московского ГМФ!

То, что лучшие иконы музейного значения были переданы в Исторический музей, можно объяснить влиянием Анисимова и Силина и их непосредственным участием в процессе распределения икон. Но что может означать массовая передача госфондовских, то есть немузейных, икон в ГИМ? Особенно настораживает, что на последнем, авральном этапе ликвидации ГМФ осенью 1928 года иконы передавали преимущественно в ГИМ. Видимо, он выполнял функции хранилища московского ГМФ после ликвидации фонда, сродни тому, как Русский музей и Эрмитаж хранили иконы, оставшиеся не распределенными после ликвидации ленинградского ГМФ. Более подробно ответ на этот вопрос будет дан в следующей главе.

В Ленинграде события развивались похожим образом и так же драматично. Как и в Москве, работа по ликвидации запасов ГМФ проходила осенью 1927 года. Распоряжением Главнауки от 25 ноября 1927 года были назначены специализированные комиссии экспертов, которые должны были работать обстоятельно и планомерно. Как и в Москве, осенью 1927 года об экспорте пока речь не шла, и произведения искусства сортировали на музейные и госфондовские. В некоторых отделах – металла и бронзы, живописи и скульптуры – работу удалось провести без осложнений. Однако в других, в том числе и в отделе церковного имущества, специализированных комиссий сразу не создали, и время было упущено. Когда же грянуло январское 1928 года постановление СНК об увеличении экспорта предметов старины, начался аврал.

Для выполнения постановления вместо специализированных комиссий, работавших ранее, уполномоченный Наркомпроса назначил в Ленинграде общую комиссию с переменным составом экспертов, которой было приказано закончить ликвидацию ленинградских запасов ГМФ к 1 марта 1928 года, то есть через месяц! По словам отчета, интенсивность работы была столь велика, что вместо положенной по штату одной машинистки перепечаткой списков занимались пять, но и они не справлялись с объемом работы[524]. Из-за спешки все работы по экспертизе остановили. Распределять по музеям и выдавать предметы искусства было запрещено, пока не будет сформирован экспортный фонд. Пересмотру подлежало все имущество, независимо от того, для какой цели предметы предназначались ранее. Так, из ранее предназначенных для музеев произведений живописи, скульптуры, металла, бронзы, прикладного искусства и фарфора на экспорт было изъято 890 предметов[525].