Мысли о мыслящем. О частной реализации концептуального подхода к опыту экзистенции

Сознание стремится к единству и целостности, оно хочет заполнить собой весь мир, одушевить его своим присутствием (мир и так одушевлен, но человеческое сознание этого не чувствует). Тело же предоставляет ему такую возможность, пусть и в весьма ограниченных пределах. Отсюда сильная привязанность сознания к своему телу. Между тем тело находится в постоянной близости к распаду, смерти. И это некоторым образом передается «я», невзирая на его бессмертную сущность. Вблизи смерти «я» испытывает метафизический ужас перед небытием. Но откуда в нем знание небытия (которого по определению нет) и почему оно отказывается принять такое вроде бы нейтральное и устойчивое состояние, как небытие? Очевидно, потому, что небытие есть полнейшее отрицание «я», в корне противоречащее самой его природе. Это подразумевает, что «я» является непосредственным выражением абсолютного бытия, несовместимым с небытием, оно и есть само бытие, и потому оно отвергает даже гипотетическую возможность небытия. Тесная связь «я» с абсолютным бытием указывает на его сущностное родство с божеством, с Абсолютом.

Однако если это так, то почему «я» усматривает в мире присутствие хотя бы даже иллюзорного зла? Ведь, будучи частью божества, оно, казалось бы, должно находиться в полной гармонии с миром. Но как можно примирить гармоничное единство божественного целого и зло, порождаемое в результате разлада его частей? С этим вопросом связана проблема теодицеи, суть которой состоит в оправдании Бога, допускающего в мире появление зла.

Ранние попытки разрешить данную проблему привели к возникновению такого неоднозначного явления, как гностицизм. Предположение, что мир сотворен несовершенным демиургом, отпавшим от истинного божественного Начала, в каком-то смысле объясняет, как зло вошло в мир; но достигается это ценой того, что дисгармония возводится на более высокий уровень и помещается в самое сердце божественной природы. В основной идее гностицизма можно — подобно позднеантичным философам и христианским ересиологам — увидеть клевету на Бога, но все же нельзя игнорировать тот гуманистический посыл, которым эта идея проникнута. Отечественный исследователь гностицизма Е. В. Афонасин отмечает: «Гностик занимает в этом мире активную “богоборческую” позицию, с помощью Спасителя направляя свои личные и объединенные усилия против неразумного и лишенного гносиса правителя этого мира, низшего бога… Гностицизм — это философия бунта против времени, смерти, неравенства и несправедливости, поскольку от всего этого можно избавиться только разорвав цепь судьбы и победив временность…»[145].