Мысли о мыслящем. О частной реализации концептуального подхода к опыту экзистенции

Подводя итог, скажу, повторив слова Лейбница, что наш мир — лучший из возможных миров (хотя бы потому, что единственный реальный). Лейбниц приводил этот тезис как главный аргумент в своей теодицее. Действительно, совершенство целого оправдывает, искупает неизбежные несовершенства частностей. К тому же, как уже говорилось, эти несовершенства являются призрачными и преходящими.

Однако из призрачности зла не следует, что оно не имеет собственного статуса в бытии, как это нередко пытаются показать. Утверждение, что зло есть лишенность блага, можно найти в сочинениях многих христианских авторов, позаимствовавших эту идею у неоплатоников. Например, Фома Аквинский писал: «…Зло есть нехватка блага, которое по природе предназначено [той или иной вещи] и которым она должна обладать. Но то, что нечто отклоняется от своей естественной и должной предрасположенности, может происходить только в силу некоей причины… Но быть причиной подобает исключительно благу: поскольку ничто не может быть причиной, если оно не является сущим, а всякое сущее как таковое благо»[146]. То есть зло существует и действует лишь через благо, без него оно ничто. У него нет собственной силы, оно заимствует ее у блага. Но то же самое можно сказать о любых феноменах, в том числе тех, которые считаются воплощениями добра. Безусловно, в основе всех явлений находится сущность — абсолютное бытие, понимаемое как абсолютное благо. Однако если мы будем давать им определения, противопоставляя их эфемерность фундаментальности истинного бытия, нам каждый раз придется констатировать присущие им зависимость и неполноту. Это нисколько не приблизит нас к постижению их именно как отдельных явлений. Имея же дело с такими противоположными понятиями, как добро и зло, и пытаясь давать им отрицательные определения, мы рискуем попасть в порочный круг, когда, в частности, зло будет определяться как отсутствие добра, а добро — как отсутствие зла. В сущности, оба этих понятия, относящихся к миру явлений, довольно неконкретны и в значительной мере условны. И добро, и зло есть выражение Блага. При этом они, разумеется, различны, но различие их не так велико, как мы обычно думаем. Уже то, что глубинной основой и движущей силой зла признается благо, говорит о неоднозначности понятия зла. Во всяком случае, зло тоже несет в себе нечто от блага и добра.