Неоновые Боги [ЛП]

Больше всего на свете я хочу отнести Персефону в свою комнату и закончить то, что мы начали. Хотя мне уже следовало бы знать лучше, она снова удивила меня. Я хочу продолжать изучать ее, находить каждую ее фантазию, чтобы я мог заставлять ее кончать снова и снова.

К сожалению, ночь еще далека от завершения. Мы уже повеселились. Теперь пришло время для политики.

Я не могу удержаться, чтобы не поцеловать ее в висок.

— Шоу почти закончилось.

— По крайней мере, одно из них уже есть. — Она утыкается носом мне в грудь, как кошка,

ищущая домашних животных. Это заставляет мое сердце неприятно стучать. Она закрыла глаза и прижалась ко мне, как будто я ее любимое одеяло. Это… мило.

— Персефона. — Я вложил в свой тон ровно столько язвительности, чтобы заставить ее

посмотреть на меня.

— Мы должны играть, по крайней мере, некоторое время. Вот в чем суть сегодняшнего вечера. -

За исключением того, что было слишком легко забыть об этом, как только я вошел в нее. Комната исчезла, пока все, что я мог видеть, была она.

Ее брови сходятся вместе, и она вздыхает.

— Я знала, что попросить просто продолжать трахаться до рассвета, будет слишком много.

Мне приходится подавлять улыбку.

— Я думаю, мы можем потратить время, которое это займет.

— Ага. — Она теребит одну из пуговиц моей рубашки и бросает на меня лукавый взгляд. — Не

думаю, что ты загладишь свою вину передо мной позже?

— Ты невозможна.

— Ты единственный, кто, кажется, раскрывает эту мою сторону.

Мне это нравится, в каком-то извращенном смысле. Персефона может действовать мне на нервы, как никто из тех, кого я когда-либо встречал, но мне нравится наше подшучивание больше, чем я имею на это право. Мне многое нравится в Персефоне. Я избавлен от необходимости придумывать ответ, когда немного загорается свет и приближается белый мужчина. Он потрясающе красив, его черты настолько совершенны, что на него почти больно смотреть. Квадратная челюсть, чувственные губы, буйная копна вьющихся светлых волос на голове. Он выглядит слишком красивым, чтобы воспринимать его всерьез, но он сын Афродиты. Я точно знаю, что он выполняет для нее неприятные поручения, чтобы она могла держать свои руки в чистоте. Он чрезвычайно опасен.

Я постукиваю пальцем по бедру Персефоны и откидываюсь назад.

— Эрос.

Он ухмыляется, обнажая белые и ровные зубы.

— Спасибо за шоу. — Его взгляд скользит к Персефоне. — Ты разозлила многих людей в верхнем

городе.

Она ерзает у меня на коленях. Я жду, что она покраснеет, запнется, сделает что-нибудь, чтобы выразить свое сожаление о том, что позволила всему зайти так далеко на глазах у других. Она никогда не делала ничего подобного тому, что мы только что сделали; заниматься сексом перед аудиторией — это чертовски большое дело для такой защищенной принцессы, как Персефона. Я начинаю устно вмешиваться, чтобы спасти ее.