От Голливуда до Белого дома [In My Own Fashion. An Autobiography]

По восемь часов в день я таскал на вершину холма камни. Это был тяжелый труд, но, по крайней мере, я был занят делом гораздо более продуктивным, чем бесплодные ожидания в приемных студийного начальства. Мои попытки получить место дизайнера были безнадежны — я все еще был в черном списке.

Когда дом был готов, я всей душой привязался к нему — уютному укрытию от всех мирских забот. В нем было два этажа. На первом — просторная гостиная и наша спальня с вместительной гардеробной (гардеробные были настоящим пунктиком Джин). На втором этаже — еще две спальни и библиотека. Самой известной в нашем доме, благодаря статье журналиста Сиднея Скольски, стала «Сердитая комната». Это была наша с Джин совместная идея: каждый раз, когда мы ссорились, мы шли в «Сердитую комнату» и не выходили, пока не помиримся.

Думаю, что Джин по-настоящему любила меня. В те годы нас связывало яркое всепоглощающее чувство, настоящая страсть. Но при этом она считала меня своего рода анахронизмом, как я — своего отца. Я казался ей излишне вежливым и наивным, слишком европейски воспитанным, чтобы преуспеть в бизнесе. Видимо, она с самого начала примирилась с этим фактом и решила любить меня несмотря ни на что.

Годы спустя я ужинал с Беном Хектом[101] и услышал от него: «Я знаю, почему ты несчастлив».

Я удивился: «С чего ты взял, что я несчастлив?»

Но он настаивал на своем: «Ты несчастлив, потому что никто так тебя больше не любил и не будет любить, как Джин».

Возможно. Есть особая прелесть в любви наперекор всем обстоятельствам, а в первые месяцы нашего брака почти весь Голливуд ополчился против нас. Но все же полными изгоями мы не были: с нами общались мои друзья по теннисному клубу, Фрэн и Рэй Старки и еще горстка людей, которые действительно нас знали.

Иногда мы проводили вечера, играя в карты с Фрэн и Рэем, Дэвидом и Хоуп Хёрстами, Эдди Джадсоном, который был женат на Рите Хейворт[102], и Палмером Бодеттом и его женой Кобиной Райт, светской красавицей. Мы играли в покер по минимальным ставкам, просто чтобы собраться вместе и повеселиться. А иногда это была игра на раздевание, в которой почему-то неизменно побеждали женщины. Грудь никто из них так никогда и не обнажил, зато раздетого до трусов Рэя Старка мне приходилось видеть нередко.