Из духа и оков [ЛП]

Голоса звенели какофонией звука в голове, и я потирала виски, желая кофе или что — то еще с кофеином. Я не увлекалась кофе в мире людей, а теперь скучала по нему. О, в мире мейсонов был кофе. Но не такой. И все же я его хотела. Может, можно было попросить у Ридли эликсир или что — нибудь, что поможет проснуться. Хоть я отключилась и спала в кровати Истона прошлой ночью, это был не настоящий отдых. Нет, мое тело боролось с тем, что с ним стало, пыталось найти равновесие.

— Нужно встретиться с королем и узнать его планы.

Я посмотрела на Родеса, он пытался говорить спокойно. Я знала, что гнев был под поверхностью.

— И что за помощь это будет? — спросил Тиган. — Твой мерзкий дядя никогда не помогал нам. Не слушал нас. Нет, он просто убивает наш народ и пытается забрать наши земли.

— Мы воевали веками, — отметил Люкен. — Виноват не только Люмьер.

— О, я знаю, что и Обскурит виноват, — сказала Вин. — Но мы не пытаем и убиваем, как делал Люмьер.

Я встала и подняла руки. Все притихли.

— Хватит. Почти все в этой комнате говорили не раз, что это уже не Люмьер против Обскурита. Но аргументы звучат так, словно так дело и обстоит.

— Сложно забыть столько истории, милая, — сказал Истон, и я нахмурилась.

Мне не нравились его прозвища. Но это было лучше, чем Жрица или девочка. Наверное.

— Это Серый против всех нас. И нам нужно узнать, на чьей стороне король.

Родес стиснул зубы.

— Мы не знаем, что мой дядя работает с ним.

— Нет. Мы не знаем, работает ли. Может, все сложится так, что мы сможем поговорить с ним и договориться. Если мы будем вместе, может, для Серого это будет слишком много.

Но, говоря это, я знала, что не верила в это. У меня было пять стихий в моем организме, и они были там не зря.

Я потеряла семью ради этой силы, чтобы открыть Дух. Мне нужно было использовать его. Или хотя бы смесь пяти стихий. Разговор с королем не спасет нас. Я это знала. Этого не было в пророчестве.

Нужно было использовать все варианты.

Я сказала им это, и они бросили на меня взгляды, которые я не хотела видеть. Я ненавидела жалость. В этой комнате не было никого, кто не потерял кого — то.

То, что Люкен держал свою половинку на руках, и она урчала в его объятиях, доказывало это.

То, что мы не знали, кто стал лордом Воды, потому что тот, кто правил, был мертв. Его дети были тут, но мы не знали, кто будет править, или позволит ли им король Люмьера попробовать.

Истон был королем из — за смерти, мы потеряли Арвина, потеряли так много. Эмори была в углу, ее ладони были скованы, она смотрела на нас растерянно, но пыталась быть частью группы, хоть ничего и не говорила.