Из духа и оков [ЛП]

— Истон? — с дрожью спросила Лирика.

— Я тут, — я слышал боль в своем голосе, обломки того, кем я раньше был. — Хочешь поговорить об этом? — я не знал, что еще сказать.

— Я в порядке. Я не хочу говорить.

Я кивнул, понимая, что и я так сказал бы, а потом я уже не думал. Она вдруг села, и ее губы оказались на моих. Я едва мог дышать. Я приоткрыл рот, сплелся языком с ней, обвил ее руками, запустил ладонь в ее волосы, другую спустил к талии, она целовала меня с силой и быстро.

Мне нужно было отодвинуться.

Я не мог.

Она вдруг оседлала меня на краю кровати, целуя быстрее, сильнее, глубже.

Ее пыл пугал меня, словно она пыталась ощутить вкус жизни на моих губах, ощутить то, чего там не было.

Она сжимала меня, тянула за одежду, желала большего. И хоть я тоже этого хотел, и доказательство было между нами, я немного отодвинул ее. Я поймал ее лицо ладонями и заглянул в ее глаза. Она тяжело дышала, ее карие глаза сверкали, рот был приоткрыт. Я хотел поцеловать ее снова, мне нужно было касаться ее, держать ее.

Это было неправильно. Во многом. И я дал ей дышать, успокоиться, гладя большим пальцем ее щеку.

— Не сейчас, малышка. Не сейчас, Жрица. Не сейчас.

— Не зови меня так. Я не могу быть твоей Жрицей. Не тут. Не с тобой.

Я кивнул.

— Как ты говорила, что я не твой король.

— И я не твоя Жрица? — спросила она, голос был сломленным.

— Ты — Лирика. И, целуя меня, делая то, что мы могли тут делать, ты ничего не решишь. Так это не исправить. Когда и если мы сделаем такое, то потому что оба будем готовы, и время будет подходящим.

— Подходящего времени не будет. И времени не хватит, — слезы наполнили ее глаза, и я был рад, что оттолкнул ее. Я уже был гадом. Я не хотел использовать шанс.

Хотя, нуждаясь в этом, я склонился и задел ее губы своими. И… ничего не ощутил. Сердце не колотилось, не билось в такт с ее. Ничего не было. Но мне не нравилось, что она плакала.

— Их нет, — прошептала она.

— Мне очень жаль, — и это было правдой. Я мог сожалеть, хоть и не чувствовал что — то еще. Пустота во мне разносилась эхом по телу, и я ненавидел себя за это. Ненависть была чувством? Или это была просто правда?

— Я убью его.

— Я могу сделать это за тебя. Тебе не нужно убивать, Лирика. Тебе не нужно такое на душе.

— Уже есть. Я могу это сделать. Тебе не нужно делать все за меня.

— И тебе не нужно делать все самой.

Она закрыла глаза и слезла с моих колен. Она прошла в другую часть комнаты и повернулась к стене, скрестив руки на груди.

Я вздохнул и встал, запустил руки в волосы. Любой, кто вошел, задался бы вопросом, что мы только что сделали. Это было не их дело. Я был королем, а она — Жрицей Духа. И они могли гнить, мне было все равно.

— Лирика, — она повернулась и задрала мою тунику. Я был так потрясен, что не отреагировал быстро. А ее тренировки шли на пользу, раз она двигалась так быстро. Она не задрала тунику выше груди. Она провела пальцами по неровному шраму на моем животе, ее глаза расширились.