Из духа и оков [ЛП]

Ревности не было. Только гнев, скованный серым льдом.

— Мы проведем похороны. Ради Лирики. Если это ей нужно. Я не знаю, что делать с миром людей. Вряд ли это в нашей власти.

— Можно передать весть Алуре, — отметил Родес.

— Если можешь связаться с той загадочной женщиной, вперед. Мы все знаем, что она танцует под свою мелодию и никогда нас не слушает.

— Знаю. Она была с Лирикой тот год, где никто из нас не мог быть.

— Мне это говорили, — и Лирика не просила о помощи.

Все время, пока ее не было, она не просила о помощи. Она попросила бы меня? Серый позволил бы помочь ей? В этом был вопрос. Я не хотел знать на него ответ.

— Мы разберемся со стратегией утром. Это может пока подождать, — сказал я, но знал, что они были ложью. У нас не было времени. И все мы знали это.

Тот, кто нужен был нам сильнее всего, был без сознания, из — за силы в ней… и горя. Я знал, что это окружало ее, давило на нее, и это всегда будет с ней. Я не знал, как это исправить.

— Я проверю ее.

— Уверен, что это мудро? — спросил Родес.

Я хмуро посмотрел на него.

— Я знаю свой разум насчет Лирики, — соврал я.

— Мы оба знаем, что это ложь, — прошептал он. — Не навреди ей, Истон.

— Ты уже знаешь, что я опасен для нее даже дыханием. Своим существованием.

— Тогда разберись в себе.

— А я что делаю? Мы этим и заняты в эти дни. Мы всегда на шаг позади Серого, этого пророчества. Я не думаю, что то, разбираюсь ли я, что происходит, как — то нам поможет.

— Ты и не узнаешь. Не навреди ей. Больше, чем уже навредил…

— Ты говоришь так, словно у меня есть выбор, — тихо сказал я.

— Может, есть. Может, в этом смысл. Потому что я знаю, что мы говорим, что у нас нет выбора, другого будущего, когда идет война, и с этим пророчеством. Но, может, потому и было Падение. Чтобы напомнить нам, что нужно делать выбор, который не сделали или не могли сделать предки.

— Или хотя бы принимать не такие решения, как они. Ведь они привели нас к этому своей жадностью.

— И своей ненавистью. И недоверием. И гневом. И враждой. Всем этим.

— Я хочу это исправить, Родес. Всегда хотел. Но проще сказать, чем сделать.

— Ты это знаешь. Теперь поговори с Лирикой. Убедись, что она в порядке. Потому что, хоть мне больно говорить, ей нужно быстро прийти в себя, чтобы мы перешли к следующей фазе.

— Как тебе нужно было справиться с тем, что твои родители умерли? — спросил я.

— Да, как и тебе. Такие наши жизни. Игнорировать то, что все, кто был рядом, становятся пылью и улетают. Надеюсь, не из воспоминаний, пока мы разбираемся с адом вокруг нас.

— Нам нужно сосредоточиться на этом. Иначе кто еще уберет этот бардак?

— Вряд ли будет ответ, который нам понравится.

На этих правдивых словах я ушел к своей спальне. В моей кровати была женщина, которую я хотел, не зная, почему. Это не могла быть судьба, мне нельзя было чувствовать это из — за проклятия. Но я все еще хотел ее. И мне не нравилось, что я ничего не мог поделать с этим.