Железный начдив Азин. Между красными и белыми
- Автор: Сенча Виктор Николаевич
- Язык: русский
- Год: Алгоритм
- ISBN: 978-5-00180-156-6
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Железный начдив Азин. Между красными и белыми». Краткое содержание книги:
Книга, безусловно, заинтересует любителей отечественной истории.
В формате PDF A4 сохранен издательский макет книги.
Но и этого вертухаям показалось мало: узники регулярно подвергались издевательствам, а зачастую их просто расстреливали. Как вспоминали выжившие, самым страшным был расстрел 17 октября, когда на баржу прибыли белогвардейские контрразведчики. Поднимая из трюма по пять человек, «спецы» начинали допрос с целью выявления «комиссаров». Последних расстреливали прямо на месте, на палубе. В тот день было расстреляно почти сто человек. Участь оставшихся в живых могла быть ещё хуже – их предполагалось утопить вместе с баржой на середине реки. Незадолго до этого узников вообще прекратили кормить.
В то же самое время от устья реки Белой к Сарапулу прошла, соединившись с азинской дивизией, Волжская военная флотилия Ф. Раскольникова. Когда красные моряки узнали о «барже смерти» в Гольянах, было решено спасти смертников во что бы то ни стало. Но как?!
Помогла матросская смекалка. Кто-то предложил выдать себя за белогвардейскую флотилию – 3‐й дивизион Волжской флотилии Народной армии Уфимской директории капитана Федосьева. Решили рискнуть.
18 октября в сторону Гольян вышли красные миноносцы «Прочный», «Прыткий» и «Ретивый», на мачтах которых развевались Андреевские вымпелы. Встречному сторожевику было сообщено, что в Гольяны идёт уфимская флотилия адмирала Старка; поэтому, когда подошли к пристани, кораблей уже ждали. После переговоров между командиром миноносца (он переоделся в офицерскую форму) и местным военным начальством стороны пришли к согласию, в результате чего, белые, выполняя переданный им приказ (якобы от адмирала Старка), разрешили отбуксировать «баржу смерти» в другое место. Прицепив её к себе, буксир «Рассвет» потянул баржу в фарватере развернувшейся колонны, взявшей курс на Уфу.
Что в это время переживали узники баржи, можно только догадываться. Надежды на спасение рухнули окончательно.
Ещё один узник, А. Ральников, вспоминал:
«Застучал у баржи якорный шпиль, баржа развернулась и полным ходом пошла вниз по Каме. Старик Василий Шемякин, хорошо знавший эти места и плес реки, припал к щелке и временами сообщал, где нас везут. Не доходя до Сарапула, около деревни Пещеры, баржа замедлила ход, затрещала, закачалась. Василий Шемякин, не разобравшись, крикнул:
– Здесь, товарищи, омут. Видно, хотят нас топить!
Мы стали обнимать друг друга, прощаясь…»[156]
Подойдя к Сарапулу, красные моряки, остановив баржу, разоружили конвой. Потом, открыв люки, стали всматриваться в тёмное нутро трюма в поисках измождённых людей.
– Живы ли, товарищи? – склонился над люком боцман «Волгаря-добровольца» С. Белов.
Узники поняли, что голос этого усатого матроса, впервые за долгие дни обратившегося к ним по-человечески, и есть голос свободы. Кто-то в порыве радости крикнул «ура!».
Сначала спасённых накормили супом и кашей, принесёнными с кораблей, потом, разместив кого на миноносцах, кого (кто покрепче), вернув в трюм, повезли в город. На пристани «жертв террора» (спасти удалось 432 человека) встречали как настоящих героев – музыкой духового оркестра и громкими рукоплесканиями тысяч людей. Сарапул расцвёл красными знамёнами, лозунгами и плакатами.
Лариса Рейснер:
«Утром город и войска встречали заключенных. Тюрьму подвезли к берегу, опустили сходни на «Разина» – огромную железную баржу, вооруженную дальнобойными орудиями, и через живую стену моряков 432 шатающихся, обросших, бледных сошли на берег. Вереница рогож, колпаков, шапок, скрученных из соломы, придавали какой-то фантастический вид процессии выходцев с того света. И в толпе, еще потрясенной этим зрелищем, уже просыпается чудесный юмор.
– Это кто же вас так нарядил, товарищи?
– Смотрите, смотрите, это форма Учредительного Собрания, – каждому по рогоже и по веревке на шею.
– Не наступай мне на сапог, видишь – пальцы торчат. – И выставляет вперед ногу, обернутую грязным тряпьем.
Еще приближаясь к берегу, голосами, пролежанными на гнилой соломе, они начали петь марсельезу. И пение это не прекращалось до самой площади. Здесь представитель от заключенных приветствовал моряков Волжской флотилии, ее командующего и власть Советов. Раскольникова на руках внесли в столовую, где были приготовлены горячая пища и чай. Неописуемые лица, слова, слёзы…»[157]
156
Там же.
157
Рейснер Л. Указ. соч. С. 58.