Летние ночи

Не могу поверить, сработало! Это было почти слишком легко. Вот почему я была уверена, что никто из них не хотел, чтобы ситуация привела к таким последствиям, и я рада, что вмешалась.

Мы стукаемся нашими стаканами. После того, как мы все делаем по глотку, я понимаю, что пришло время уходить.

Прежде чем я говорю им об этом, первой говорит Сэм:

— Почему Джош на нашей подъездной дорожке?

Парни ставят свое пиво на столешницу еще до того, как Сэм успевает договорить, и направляются к окну. Я бегу за ними и тяну их сзади за футболки, чтобы остановить, но они намного сильнее, поэтому вместо этого они тянут меня за собой.

— Стойте! Вам, парни, нельзя смотреть! Он может вас заметить, а потом это может дойти до моего отца, что у Саманты бывают здесь парни.

— Уже слишком поздно, — говорит Сэм за моей спиной. — Он видел, как я зашла сюда с Тэгом.

Черт. Об этом я не подумала. Я продолжаю тянуть их.

— Серьезно, парни, пожалуйста, не делайте этого. Это только приведет меня к неприятностям.

Дэн приостанавливается, отчего я падаю назад, а он ловит меня, в то же время ударяя Тэга по груди, чтобы тот остановился.

— Хорошо, — соглашается он, хоть и выглядит при этом очень злым.

У меня нет времени извиниться или попытаться сгладить ситуацию.

— Мне нужно идти.

Я быстро обнимаю Сэм, а затем проскальзываю за дверь.

Джош дарит мне вопросительный взгляд, когда я пристегиваюсь на своем месте.

— Что за парень был вместе с Самантой? Он похож на того, кто входит в Международную Организацию Реслинга.

— Это ее кузен, — отвечаю я небрежно. — Он пришел, чтобы помочь отвезти ее маму в реабилитационный центр. Она может быть очень агрессивной.

— О, — он кивает, вглядываясь в дом с хмурым лицом. — Это печально.

— Да.

— Все в порядке?

Я немного переживаю, что в этом разговоре только одна сотая правды, но я справляюсь с этим. Мне не нравится, что я так легко могу врать, но, в любом случае, я продолжаю это делать.

— Сейчас, да. Спасибо, что позволил мне сделать это, — я дарю ему самую выигрышную улыбку, на которую только способна, и мягко касаюсь его руки.

Он краснеет. Он на самом деле краснеет.

Я чувствую себя ужасно.

Я позволяю ему отвезти нас в ресторан, подумав, что мы сможем поговорить на парковке.

— От всей этой ситуации мне на самом деле неловко, но я не знаю, как по-другому это сказать, так что была не была, — я делаю паузу, чтобы сделать глубокий вдох и подготовить себя к тому, чтобы раскрыть все карты. — Я не знаю, что произойдет в будущем, но я знаю, что никогда не позволю своему мужу поднимать руку на меня или моих детей, не важно, что неправильного мы сделали или как сильно мы ослушались.

Джош выглядит озадаченным.

— В этом дело?

Я пожимаю плечами.

— Это единственное, с чем я не смогла бы жить.

Он кладет свою руку на мою, и я подмечаю, что ничего при этом не чувствую.

— Я могу тебя уверить, что это не в моем стиле. Мои родители ораторы. Мы говорим обо всем. На самом деле, иногда я думаю, что я с сестрами предпочел бы получать немного физического наказания вместо того, чтобы выслушивать лекции.