Руководство для одиноких сердец [The Survivor's Guide to Family Happiness]

После мытья и массажа головы мы пошли к ее рабочему месту, и Линди стала приподнимать пряди моих волос и изучать их.

— Они вьются, как им заблагорассудится, — сконфуженно пояснила я. В тот день мои кудри совсем пошли вразнос.

— Кератин это вылечит.

— Как у тебя дела? — спросила я.

Линди вздохнула. Много поводов для беспокойства. Хлоя чем-то отравилась, и мать звонит ей каждые пятнадцать минут, чтобы сообщить, что девочку снова вытошнило.

— Бедняжка, — посочувствовала я. — Ты небось места себе не находишь, когда дети нездоровы. Они наверняка заболевают все разом.

Губы ее были плотно поджаты. Чисто деловые отношения.

— Прежде чем мы приступим к кератиновой маске, я хочу отрезать секущиеся кончики, — сказала Линди. — Ты не возражаешь?

— Режь.

— Что, если я подстригу тебя покороче?

— Ты имеешь в виду мужскую стрижку?

— Нет.

— Тогда валяй. Ты же специалист. Я хочу выглядеть как зрелая, но не перезрелая самка человека. А если ты испытываешь какую-то сестринскую ревность, я бы предпочла, чтобы она не отразилась на моей прическе. — Я засмеялась, чтобы показать, что это всего лишь шутка, но Линди даже не улыбнулась.

Она стала подрезать пряди. Я закрыла глаза. Линди стояла так близко ко мне, что я чувствовала ее мятное дыхание, цветочный аромат ее шампуня и что-то еще, возможно саму ее сущность. Я ощущала ее тепло — моя сестра, моя кровная родственница. Настоящая.

У нас были одни и те же родители. Но потом что-то случилось…

Увлекательно об этом думать. Интересно, ощущают ли обычно братья и сестры, что они происходят от одних и тех же людей? Восхищаются ли они этим удивительным совпадением? Никогда не слышала, чтобы кто-то об этом упоминал.

В конце концов я прочистила горло и сказала:

— А у меня есть новости.

Линди не ответила.

— Наша мать звонила мне.

Ножницы в ее руках остановились.

— В самом деле? — тихо спросила она.

— В самом деле. И я довольно долго проболтала с ней.

Молчание.

— Она классная. И знаешь, ведет себя осторожно. О многих вещах просто не хочет говорить, так что беседа то и дело заходила в тупик, но потом возобновлялась. У меня предчувствие, что я на пороге каких-то хороших событий. Что мы станем семьей.

Я стиснула руки, лежавшие на коленях под пеньюаром.

Вздохнув, Линди оглянулась и потом прошептала:

— Нина, она нас бросила. Мы больше не являемся частью ее семьи.

Ну вот опять.

— Но она наверняка попала в трагическое положение.

— Да? И в какое же?