Руководство для одиноких сердец [The Survivor's Guide to Family Happiness]

— Знаешь что, мне тебя жаль. Я каждый день прихожу сюда и испытываю к тебе жалость. Жить в притворстве, должно быть, нелегко. Все эти претензии на роскошь…

— Это не претензии на роскошь. Просто в моем доме предметы мебели сочетаются друг с другом. Не понимаю, почему ты не можешь мной гордиться. За то, как много я работаю, за то, чего я достигла. Ты никогда не замечала моих стараний? Может, сама бы ты такой путь и не выбрала, но неужели тебя совсем не трогает мое усердие? Почему ты не способна оценить мои труды?

— Не будь ребенком, — бросила мать. Она всегда прибегала к этой фразе, когда была недовольна своими детьми. Потом Пегги направилась к выходу. С лица ее не сходила снисходительная полуулыбка, которая выводила Линди из себя. — Ты — единственная из моих детей, кто нуждается в ободрении. С тобой явно что-то не так. Держишь самый большой салон в городе, всячески обхаживаешь там богатых женщин, — которым до тебя и дела нет, — только это и приносит тебе настоящее счастье. А должно быть по-другому: счастье нужно искать в семье. Но боже упаси! Это так старомодно. Конечно же, мои ценности безнадежно устарели.

Линди почувствовала знакомый приступ страха, который охватывал ее всегда при виде холодного взгляда матери. В детстве мать отправляла ее спать без ужина, запрещала выходить из комнаты и общаться с домочадцами; все семейство веселилось и шумно галдело, а она должна была лежать в одиночестве в темной комнате и думать о своем поведении, о собственной порочности и неблагодарности. Для доказательства греховности дочери миссис Уолш находила поддержку в лице священников, соседей, учителей, монахинь и целых женских клубов. Что думали дети, никого не интересовало. И Линди, не переставая, напоминали, что ей оказали великую услугу — взяли в семью.

Даже теперь, будучи взрослой женщиной, она все еще зависела от матери. Если та перестанет приходить каждый день, придется нанимать няню. А им с Джеффом это не по средствам. К тому же Джефф считал, что дети не должны оставаться с чужими людьми.

— Мама, — взмолилась Линди, — перестань! — Сердце запрыгало в груди, и к горлу подступила тошнота. — Мама, пожалуйста…

Но миссис Уолш уже повернула дверную ручку. Прежде чем шагнуть за порог, она произнесла ледяным голосом, как ножом полоснувшим Куколку по сердцу:

— Да, сейчас я припоминаю: вас действительно было двое. Уже после того, как мы тебя взяли, нам позвонили и предложили еще одного ребенка. Мы отказались.

— Ах, — только и смогла вздохнуть Линди.

— Я не могла этого сделать! — Мать пылала гневом. — Я уже удочерила Эллен, и троих детей младше трех лет мне было не потянуть. Кому, как не тебе, знать, какое это бремя! Но ты же не хочешь ничего понимать.

— Я не…

— И знаешь, что еще? Твой святоша-отец считал, что мы должны удочерить твою сестру, но что знает мужчина о домашнем хозяйстве? Ничего. Теперь мужья помогают женам купать детей, готовить ужин, а нам никто не помогал. Твой отец в доме палец о палец не ударил, и я знала, что все заботы лягут на меня! У меня не было матери, которая каждое утро приезжала бы и выручала меня с детьми! Я одна все тащила! Поэтому я сказала ему: «Не волнуйся, вторую тоже кто-нибудь удочерит». Теперь ты довольна?