Дело о деньгах. Из тайных записок Авдотьи Панаевой [litres]

– Моншерка, паршивец, ты у меня доиграешься!

– Оля, я кому сказала, довольно бегать!

Ни собака, ни ребенок ее не слушались. Кончилось все тем, что Олечка упала и разодрала себе коленку. Агриппина подхватила плачущую девочку, дав ей предварительно несколько шлепков, и потащила в дом. А он до самого обеда оставался на улице.

Он сидел на диване, подставив лицо солнцу, когда к нему приблизился незнакомый военный, судя по форме, генерал. За генералом, в небольшом от него отдалении, следовал солдат, несший портфель. Сердце в нем замерло; хотя он и ждал, что за ним придут, «приход» застал его врасплох. Почему сегодня, в так счастливо начавшийся день? – мелькнуло в голове. И еще он подумал: как хорошо, что Мари и Олечки нет сейчас рядом.

Генерал остановился в двух шагах от дивана, сидящий на нем остался сидеть и даже не приподнялся.

– Имею честь говорить с Виссарионом Григорьевичем Белинским? – Лицо и вся фигура военного были знакомы, то ли он уже его видел, то ли встречал кого – то похожего. – Позвольте представиться, – генерал приложил пальцы к козырьку, – Анненков Иван Васильевич, флигель – адьютант его Императорского величества.

Теперь легко было догадаться, кого тот напоминал. Был он как две капли воды похож на милого человека, Павла Васильевича Анненкова, трогательно опекавшего Висяшу в прошлогодней поездке на силезские воды. Павел Анненков сейчас в Париже, ему, с помощью Мари, было уже написано несколько писем.

Не дождавшись ответа, генерал продолжил:

– Зная, что вы больны, решил я, не адресуясь к услугам посыльного, заехать к вам сам, по дороге в Главный штаб. Брат мой, Павел Васильевич, просил передать вам письмо из Парижа, да к тому же, скажу прямо, хотелось мне на вас взглянуть, потому как много наслышан…

Он сделал знак солдату, стоящему поодаль по стойке смирно, с выпученными от усердия глазами, и тот почтительно подал генералу портфель, из коего был извлечен конверт с письмом Павлуши Анненкова. Из рук брата Павлуши конверт перекочевал в руки Висяши, мгновенно и густо покрасневшего. Он понял, что ошибся: генерал не был послан к нему «по именному повелению», понял – и вознегодовал на себя. Почему он в таком волнении? Он же знает, что рано или поздно за ним все равно придут и нужно быть готовым встретить их достойно, без малодушия.